Замираю, глотая ее дыхание, а потом ее начинает трясти, и я чувствую соленый привкус на губах, отстраняю Аниту от себя и вижу глаза полные слез.
— Ну нет, не плачь, моя сладкая, — стираю большими пальцами кристально чистые слезинки, а потом собираю их губами, зацеловывая глаза, водя по дрожащим ресницам.
— Ты тоже плачешь, а мне нельзя? — улыбается сквозь слезы и прикасается теплыми пальчиками к моим щекам, и я только сейчас замечаю, что мои щеки мокрые. Не заметил, как отпустил эмоции настолько, что все вылилось наружу.
— Мне так тебя не хватало… нам не хватало. Я умирала от тоски… Я… и ты тогда… — пытается что-то сказать, но постоянно всхлипывает, гладя мое лицо пальчиками. Ловлю ее руки, целую нежные пальчики. Веду вниз по телу и замираю над животом, боясь прикоснуться к маленькому чуду. — Я люблю тебя. Мой любимый, — шепчет моя девочка. У нас будет мальчик, я еще не придумала ему имя. Наверное, ждала тебя.
Улыбается, утирая слезы, и вновь прижимается ко мне. А меня трясет от эмоций. Никогда не испытывал такого восторга и всепоглощающего счастья.
Ничего больше в жизни не нужно, кроме ее любви и нашего сына. Сын! У меня будет сын! Часть меня и Аниты!
— Тихо… — прикладываю палец к ее губам, и все же накрываю ладонями живот, аккуратно, невесомо глажу его и не дышу. Сползаю вниз и прикладываю ухо к животу, продолжая аккуратно поглаживать. Анита замирает. Полная тишина, слышно только ее дыхание. А потом явный толчок в мою руку.
— Ты чувствуешь? — спрашиваю Аниту и улыбаясь, как идиот.
— Конечно, чувствую.
Он уже слышит голоса и может их различать.
— Привет, — шепчу я, целуя живот, а потом оглядываюсь, замечая тонировку на стеклах, и вообще сползаю на пол.
Задираю ее легкое платье и целую голый животик, глажу, вожу губами и замираю, когда чувствую, как отзывается мой сын. Это самое замечательное и самое оглушительное, что со мной случалось. Вот так выглядит настоящее счастье. Вот так выглядит наша любовь.
Не знаю, сколько мы вот так просидели, я на коленях, не отрываясь от живота, а Анита зарывшись пальчиками в мои волосы.
Мы долго разговаривали обо всем что случилось, когда не были рядом, смеялись и грустили, пока не высказали друг другу все. Пока не стало спокойно, и мы оба не осознали, что это не сон.
— Поехали домой, мама будет переживать, — Анита не прекращает меня касаться, топя в своей нежности.
— Может, сначала в гостиницу? — усмехаюсь я, сажусь на сиденье и вновь укладываю Аниту на грудь. — Не готов я еще знакомиться с тещей.
