Ты перевернула все мое мировосприятие, жизнь, наверное, разделилась на до встречи с тобой и после. Я отгораживался от тебя только потому, что хотел сначала выйти из банды и только потом начать новую жизнь, но судьба, сука, сталкивала нас снова и снова, при таких обстоятельствах, что я не мог пустить все на самотек. Ты стала моей зависимостью, моей болезнью, моей душой, моим раем посреди ада. Мы так летали, помнишь? — не жду ответа, но слышу ее рваные всхлипы. — Как ты могла подумать, что это все не по-настоящему?! Ты как яркая вспышка в моей непроглядной тьме, что-то чистое посреди грязи.
Боже… — стону, закрывая лицо рукой, не в силах выразить свои чувства в словах. Мне проще говорить ей о любови прикосновениями, поцелуями, нежным шепотом, взглядом и даже грубостью. Но сейчас нужно говорить…"
"— Я очень тебя люблю, моя принцесса. Нет, это больше чем любовь, это что-то глубже, до раздирающей боли в груди, до хаотичного стука сердца, до безумия, поклонения и одержимости. То, без чего невозможно жить, — глотаю воздух, пытаясь отдышаться, но открыть глаза и посмотреть на Аниту по-прежнему боюсь.
— Я очень не хотел, чтобы Север узнал, что мы вместе, но так вышло, что я подставился, и мне выдвинули ультиматум — либо я похищаю тебя лайтово, либо они, но жестко. И не было выбора. Ну не мог я рассказать все тебе и твоему брату, я и так сделал все, что было возможно. И Давиду я позвонил, рискуя собой и матерью… Я, наверное, виноват, определенно виноват… в том, что не рассказал тебе правду, не объяснил все изначально… Идиот, глупо полагал, что справлюсь сам.
Твой брат знает правду и может подтвердить…
Выдыхаю, больше не в силах произнести и слова. Дышу… дышу вновь, зажмуривая глаза. Вот он я, весь перед тобой, малышка, вывернулся наизнанку, прими меня такого как есть, я ведь не смогу существовать без тебя. Я чертов эгоист, мне нужно все до последней капли.
Слышу шорох, чувствую ее движение, а потом сердце просто разрывается, когда Анита ложится на мою грудь, обвивает руками, и так тепло становится, хорошо, умиротворенно и одновременно хочется кричать от счастья.
Какое-то время просто чувствую этот момент, а потом зарываюсь в шелковые волосы, утыкаюсь в них лицом и дышу уже полной грудью.
— Прости меня, моя сладкая, — шепчу дрожащим голосом, поднимаю ее голову, дотягиваюсь до пухлых губ и пью мою любовь, а потом отдаю ей свою. Целую. Целую, то нежно лаская, то терзая ее губы, ловя рваные вдохи.
