Он бегло повернулся ко мне, что-то сказав простым кивком, но я не смогла бы сейчас распознать ничего из-за поступающей к горлу истерики. Все тело теперь полыхало совсем из-за другого жара. А лицо мэра было окровавленным, наверное, прилетело неслабо, до рассеченной брови точно. Боже мой."
"—Вот как ты проводишь вечера, пока твоя жена загибается от боли, да? Вот так? Я болею циститом в острой фазе, лежу под капельницей, а ты трахаешь своих шлюх. Малолетних, — она рассмеялась сквозь слезы и снова ударила мужа по лицу.
Отчаяние повисло в воздухе, но этот удар оказался простым укусом комара для такой махины, как Саша.
Мысленно пришлось себя поправить…я не могла называть его по имени, не имела права. Но я именно это и делала.
Я только сейчас смогла осознать, что вся была в выпивке, от меня разило спиртом, а еще я стояла в одном лифчике, что был уже расстегнут сзади, но еще не спал. Повернувшись спиной, я быстро застегнула его и подхватила рубашку с пола.
Какой стыд, позор и ужас.
На фоне все также стоял ор, душераздирающий крик и истерика, что становилась с каждой секундой сильнее и сильнее.
—Прекрати немедленно, Азиза, не устраивай цирк! — Белов снова перехватил жену, когда та кинулась в мою сторону, кидая проклятия. Ее роскошные распущенные волосы спутались, а глаза представляли две бездонные пропасти, под ними пролегли черные тени. Все лицо представляло собой одну ненависть и печаль, а еще одержимость.
—Он просто будет трахать тебя и все, ничего больше.
А знаешь почему? Потому что он любит ту, которая сказала ему в свое время «нет». С тех пор ничего не поменялось, наивная ты дурочка. У него таких пачками в каждом городе, ты для ничто и звать тебя никак. Он очень скоро даже не вспомнит твоего имени! Идиотка малолетняя! Ты просто кукла для удовлетворения потребностей, вот кто ты…и ты…
Дальше она замолчала, потому что Белов закрыл ей рот ладонью, выводя через второй вход из этой комнаты. Его пиджак остался на полу, он в одной расстегнутой рубашке повел ее куда-то.
Каждое произнесенное слово резало меня без ножа, я очень быстро застегнула оставшиеся пуговицы и скрылась за огромной колонной, что была раза в три больше меня. И дрожала. Дрожала. Дрожала, испытывая страх и ужас, а еще всепоглощающий стыд за все, что сделала и что случилось. Слезы лились из глаз без остановки, и я уселась на холодный пол, прикрывая лицо ладонями. Так плохо мне не было еще никогда, так стыдно тоже.
