В полной мере осознав, что точку невозврата я давно перешел. Срывая с девчонки рубашку, в голове пульсировала лишь одна мысль, — я не смог бы отказаться сейчас, не смог бы просто отойти в сторону. И сейчас все что оставалось, — позволить сорваться в пропасть тут, чтобы потерять себя в немыслимых фантазиях, где ее вкус кажется настолько реальным, что я бы продал душу дьяволу, лишь бы это не заканчивалось никогда."
"Пусть тогда это будет мой ад, бесконечный, и пусть я в нем сгорю без остатка.
Почему я все еще был одет? Срывая с себя пиджак и разрывая рубашку, я одновременно смог освободить полностью освободить Машу, рассматривая эту божественную грудь так близко, что мог бы коснуться языком.
И я коснулся, ведя им вдоль кромки скромного лифчика. Ей надо было ходить в шелках, в самом дорогом, но даже в обычном она заводила меня больше, чем все голые девицы мира. Прижавшись пахом к ее животу, я застонал от боли и бессилья. Как тут оставаться в здравом уме? Как все запомнить? Я хотел все помнить.
Руки девчонки нежно обвили меня за шею, и это было лучшее, что случилось. Лучше этого нет ничего больше, только мое ощущение себя в ней, где будет так, что я потеряю рассудок окончательно, вбиваясь в нее посильнее и поглубже, оставляя внутри часть себя, лишь бы она никуда не исчезла от меня больше. Я хотел, чтобы она пахла мной, чтобы в ней был я, чтобы она была на мне, и чтобы все это никогда не заканчивалось.
Потому что такое безумие не может закончиться.
Я не хотел просыпаться.
Не туда, где маленькая ладошка не ложится на мою щеку, не туда, где нет ее пушистых волос, касающихся лица.
Я хотел остаться тут навсегда.
С ней, близкой к моей коже. И чтобы еще ближе, но ближе просто некуда.
Я целовал ее как обезумевший, встречая полный отклик, абсолютное желание в ответ. Маша обнимала меня несмело и неумело, и я улыбался, как больной ублюдок, в перерывах между всем, что между нами происходило.
Пока все это не испортил протяжный крик, похож он был на вой раненого зверя, что еще пытался докричаться до того, кто оказал бы ему помощь.
А затем я ощутил удары по спине, и мой сон оказался явью, где прилетает по роже огромным графином с пойлом. Зрение расфокусировалось, но одной рукой я продолжал обхватывать Машу, а второй сдерживать нападающего, чтобы прикрыть ее.
Черт возьми, это все был не сон.
ГЛАВА 21
МАША
Меня словно обдало огнем, и кожа вдруг покрылась липкой пленкой, что неустанно создавала парниковый эффект.
