Учитывая, что это он еще ничего не понимал. Совсем ничего.
—Я рад, что ты все правильно решил, будешь себе в строительной фирме должность иметь, на хлеб с маслом хватит.
Бывший компаньон умело подсластил пилюлю, устроив меня туда.
—Конечно, да и устал я что-то.
—Правильно, нечего себя ломать, пора ведь и отдыхать. Не вечно тебе горбатиться на простой народ.
Усмехнувшись, он схватил кейс и начал жадно водить руками по банкнотам. Сколько же вам надо, люди? Чтобы ужраться уже проклятыми бумажками, от которых ты счастливее все равно не станешь? По лицу Львовича прошла судорога нечитаемой эмоции, скорее приправленного себялюбием удовольствия.
Все-таки, тщеславие — самый страшный грех.
—И то верно.
—Надеюсь, все вопросы улажены.
—Да, за тебя будет максимум голосов, — я уселся в кожаное кресло и сложил руки замком на груди. Беглый взгляд мазнул по часам. Совсем скоро.
—Изумительно. Саш, ты зла не держи. Это просто бизнес, ты же понимаешь.
Я сдержано улыбнулся и кивнул в знак согласия, мысленно представляя, в каком дерьмище он скоро окажется, как и его брат, явно задвинувший такую шикарную идею.
Просто бизнес.
—А насчет покушения. У меня не такой заказ был, так что вообще не держи на меня зла. Головы попались молодые, неопытные. Мазилы, к тому же. Тебя только припугнуть должны были.
Я удовлетворенно кивнул. Давай, падла, продолжай. Хочу все слушать, слышать и писать. Расслабился ты, ушлепочный, расслабился.
—Никакого зла.
Минутная стрелка неумолимо двигалась к заветной цифре «двенадцать».
—С семьей порядок? Ты про этот скандал прости моего брата, он любитель устроить шоу. Я сказал, что с тобой можно договориться, а ему хочется поскорее до кормушки дорваться. Но судимость, сука.
Мои мысли подтвердились. Да, «твоими руками руководить будет». Все было предельно ясно, но яснее для Львовича стало лишь в момент, когда в здание ворвались маски-шоу.
—На пол, руки на голову. Работает ОМОН.
Крик, битое стекло, попытки Львовича все скинуть на меня.
В этот момент в другой части города взяли и его брата. Сидеть им теперь и сидеть, не высидеть. В общей метушне я спокойно взял невскрытую бутылку довольного сносного коньяка, открутил крышку и, выхватив единственный уцелевший стакан, налил себе соточку, чтобы пригубить.
—Неплохо, очень даже, — произнес я самому себе под нос."
"—Ты пожелаешь! Ты пожалеешь, Белов! — кричал скрученный будущий несостоявшийся мэр.
—Если я пожалею, то и ты пожалеешь.
