Распрощавшись с Василисой, я отзвонился заведующей ее кафедры, прелестнейшему человеку."
"—Олеся Васильевна, добрый вечер. Говорить можете? Не отвлекаю?
—Сашенька, ну что ты такое говоришь? Я же тебе всегда рада.
Это да, у нас с ней всегда получалось находить общий язык. Особенно, когда она закрыла мне все предметы после боя, превратившего меня в овсянку на воде. Душа у нее необъятная.
—Вы уже в курсе, да?
Послышался печальный вздох, а потом не менее грустный по интонации ответ:
—Разумеется, мне звонили, я в курсе.
Тем лучше, не пришлось бы описывать все гадкие подробности, обмусоливаемые в прессе.
—Это моя семья, Олеся Васильевна, я хочу, чтобы вы посодействовали на всех возможных уровнях, на которых только можете. Выше я тоже отзвонюсь, но Влащенко не должна пострадать никаким боком.
—Саш, какие вообще могут быть вопросы? Это же моя Вася, я за нее горой, хоть ситуация произошла не вовремя.
Отлично, снова она стала моим союзником, и снова именно тогда, когда это было нужно больше всего.
—Спасибо за помощь. Никто не имеет право вмешиваться в жизнь взрослых людей.
—Есть внутренний распорядок, Саш. Они его нарушили, — тонко подметила Олеся Васильевна, а я был в шаге от того, чтобы не заржать. Двадцать первый век на дворе!
—Олеся Васильевна, мы же взрослые люди. Ну в самом деле…
Я очень сомневался, что подобный случай единичный. Конечно, по стране много преподавателей и молодых студентов, как и студенток. Тут бывает явно и не такое, так к чему разводить демагогию?
—Взрослые, и заметь, я встаю на сторону Васи.
Пошатает нас, будь готов. И тебя, я слышала, тоже шатает.
Она как всегда вникала в суть проблемы тонко, что называется.
—Меня пошатнуть не выйдет. Зубы обломают.
—Будь осторожен, очень тебя прошу.
—Как и всегда, — усмехнувшись, я распрощался с заведующей и отключился, прикрыв глаза, стоя под настоящим снегопадом. День дерьмо, впереди предстояли дни не слаже. Со всех сторон меня сжимало словно под прессом, но я стоял и ловил ртом снежинки.
Больной на голову?
Я просто был абсолютно уверен, что никто и ничто не сможет меня сломать. И мою семью тоже. За нее, как все уже знали, я вгрызался намертво в глотку.
ГЛАВА 20
МАША
Я даже боялась представить состояния сына Саши сейчас. Думаю, он точно рвал и метал, учитывая то, на какие только звонкие заголовки не решались журналисты. С каким только говном они не смешали и мэра, сына, и эту миловидную девушку-преподавателя.
