Главное, чтобы запомнил — следующее нападение на меня может закончиться трагически. Больше не позволю и терпеть агрессию не стану.
Я нажала на кнопку видео-домофона.
— Мама Жанна, — она встречала меня, чуть ли не сбегая с крыльца, — здравствуйте.
— Поля, спасибо, что приехала, — она крепко обняла меня и повела в дом. В гостиной стоял смурной старший Загитов. Мне показалось, что он, импозантный и крепкий мужчина для своего возраста, осунулся и постарел. От былой молодецкой удали, которую демонстрировал на празднике по случаю рождения близнецов, не осталось и следа.
На лице отражение глубоких забот: тревожные складки морщин и потухший взгляд.
— Здравствуй, Полина, — поздоровался Адам Даниярович. — Спасибо, что прилетела. Не думал, что после всего, что наш сын… — он сжал руку жены, показывая, что Марат именно «их». Что они всегда будут связаны через него. — Что ты откликнешься.
— Мама Жанна, объясните, что происходит? Вы плачете… Что с Маратом?
— Не знаю. Он ничего не говорит. Он вообще видеть никого не хочет.
Всех пос… — закрыла лицо руками.
— Послал, — сухо закончил за нее Адам Даниярович.
— Что значит послал? Почему? — спросила, но сама уже догадывалась. Наша последняя встреча могла стать спусковым крючком для Марата? Я не знала точно, но возможно…
— Жанна волновалась, что Марат неожиданно пропал. — начала Адам Даниярович. — Попросила проверить, не вернулся ли в Москву. Я приехал к вам домой, — произнес на автомате. — Марата застал, только не узнал. Он велел мне убираться, — даже до челюсти дотронулся.
— Полина, что с ним случилось? Мы не понимаем. Он не в себе.
Я молчала. А что мне говорить? Что в пылу ярости их сын чуть не изнасиловал меня? Что разбила ему голову и грозилась выпрыгнуть в окно, если не исчезнет. Вот он и пропал: не физически, а морально. Загитов, поднявший руку на родного отца, это какой-то другой Марат.
— Я же тоже к нему поехала… — мама Жанна тяжело вздохнула. — Ох, Поля. Никогда его таким не видела. Никто ему не нужен: ни родители, ни дети, ни друзья, ни работа.
Да там вообще… — посмотрела на меня извиняющимся взглядом. — Знаю, неприятно тебе сейчас будет, ты прости, что говорю, но как же… Это же тоже внук, да совсем один остался, не нужный…
— О чем вы, мама Жанна? — хрипло спросила, но догадка обожгла сознание. Неужели уже родился? А почему один? Почему не нужный? Мать же есть? Неужели отказалась от младенца?
— Я когда к вам приехала: Марат… Он пьян был и злой такой, совершенно чужой.
