Профессор и очень опытный врач, стаж сорок лет. Маркус напротив молодой хирург: наверное, и сорока нет. Он вообще больше на уроженца Скандинавии смахивал: высокий, голубоглазый, яркий блондин. Красивый мужчина. — Можно составить вам компанию? — он тоже перешел на язык англо-саксов.
Мы взяли кофе и устроились за свободной стойкой. Сначала обсуждали случай отца. Маркус очень интересно и, главное, оптимистично рассказывал о чрезвычайно сложных, даже отчаянных пациентах, которым удалось отвоевать себе жизнь.
— Полина, — мы как-то легко перешли от фрау и херр к именам, — вы тоже врач?
— Да, эндокринолог.
В Москве у меня клиника и пациенты.
— А семья?
— Конечно, но они сейчас не в России. Муж должен уже лететь ко мне, а дети в Болгарии с бабушкой.
— А вы? — спросила для поддержания разговора. Интереса к личной жизни доктора Шолле у меня не было, а у него не было кольца ни на одном из пальцев. Правда, для хирургов это скорее профессиональное и никак не указывало на статус.
— Женат исключительно на работе, — улыбнулся Маркус.
— Я был несколько раз в Москве. Мне понравился город: архитектура, много зелени, люди.
— Москва прекрасна, — согласно кивнула, отпивая кофе.
— Очень красивые женщины. Если женюсь, то исключительно на русской.
— А как вам русские мужчины?
Маркус нахмурился.
— Нет, я не в том смысле, — смущенно тряхнула светлой копной. Взяла ни с того ни с сего человека в геи записала! — В сравнении с женщинами? Соответствуют?
Когда-то Карл Лагерфельд пожалел нас, россиянок, заявив, что не понимает, как такие красивые женщины живут в стране с таким некрасивыми мужчинами.
Будь он женщиной, то стал бы лесбиянкой. Я была не согласна. Мой муж очень привлекателен, сексуален, а главное, он мужчина в том понимании, в котором оно уже устарело. Сейчас столько альфонсов, лентяев, мамкиных корзиночек и диванных альфачей. Мужчина, способный принимать решения и брать ответственность — большая редкость. Я была безмерно благодарна мужу за помощь с лечением. Да, он побурчал, но оплатил счета.
Мы не бедствуем, деньги есть, но не долларовые миллиардеры, конечно. Я врач: работаю с пациентами и в коллективе. Знаю много историй. Со мной часто делятся наболевшим. Порой мужья даже на жену и детей денег жалеют, не то что на ее родителей. А пациенты у нас платные и совсем не бедные. Но даже они иногда горько плачут…
— Нет, — Маркус по-мужски улыбнулся. — Настолько красивым женщинам сложно соответствовать, — на долю секунды показалось, что это флирт.
