Опухоль прогрессировала стремительно, а потеря в весе и трудности с приемами пищи создавали печальную картину. Отца подключили к искусственному питанию через капельницы. Я старалась держаться и не впадать в апатию, но было слишком сложно. Была бодрячком для папы и заражала его оптимизмом, но внутри каждую минуту отмирало что-то важное и нужное — надежда. Мне говорили, что шансы на продление жизни есть, что максимально улучшат прогнозы и комфорт, но необходимо быть готовым к печальному исходу.
— Привет, мой хороший, — позвонила сыну.
— Что-то к вам не дозвониться? Где бабушка? Лиана?
— Они на пляж пошли, а я не хочу, дома остался.
— Иль, наслаждайся морем и солнцем. В компьютере успеешь еще посидеть.
Когда дети были вместе — это просто ураган, а вот по отдельности Ильдар совсем другой: спокойный, обстоятельный, с зачатками интроверта. Он любил виртуальный мир, играл в игры и осваивал программирование. Лиана всегда огонь и пожар: активная, спортивная, уже достаточно дерзкая и с собственным упрямым мнением.
Если Илю нужно время и тишина, чтобы сосредоточиться, то Лиана делала все быстро, что удивительно без ошибок, но чтобы ее усадить за уроки… Лень матушка и природная неусидчивость, увы.
— Завтра пойду, — произнес сын. — Папа звонил только что. Говорил, что скоро к тебе приедет. Как там дедушка?
— Нормально. Сейчас обследование.
— А ты скоро вернешься, мам? Бабушка грустная. Приезжайте с дедушкой и папой. С вами я пойду купаться.
Я улыбнулась своему красивому черноглазому мальчику.
Гены у Марата сильнее, поэтому наши двойняшки пошли в Загитовых, а не в наших блондинов Крамер.
— Когда дедушка подлечится, мы обязательно приедем. И все вместе будем купаться, а потом полетим домой.
— Скоро? — так серьезно нахмурился Иль."
"— Я очень на это надеюсь. Я тебя люблю, мой котик. Передай Лиане, что ее тоже, а бабушке скажи, чтобы перезвонила мне.
Я попрощалась с сыном и направилась к аппарату с кофе. Он, конечно, здесь дрянной, но мне нужен допинг. Я выбрала крепкий американо и ждала свой стаканчик, когда меня случайно толкнули.
— Entschuldigung, — услышала мужское. Это абракадабра вроде бы означала «извините».
— Все нормально. Ничего страшного, — повернулась, переходя на английский. О!
— Фрау Загитова, — улыбнулся доктор Шолле. Хирург, который после осмотра сразу сказал, что опухоль проросла в пищевод. Мы ждали подтверждения от компьютерной томографии. Маркус Шолле будет оперировать папу. Затем химиотерапия с доктором Зельцером.
