Все это время они могли бы жить вместе, с сыном…
— Что значит сказка, но не совсем? — продолжал любопытствовать Гэри.
— Это письма твоего папы.
— Почему же ты плачешь?
— Потому что не знала, что он написал их. — Мейбл решительно вытерла слезы и поднялась, положив письма в карман брюк.
— И только теперь узнала?
— Да, мое солнышко…
— А когда папа приедет? — поинтересовался малыш, поправив съехавшую треуголку. — По телефону он сказал, что скоро. Мне хочется, чтобы папа жил с нами… Я люблю его!
— Я тоже люблю твоего папу, — горячо подхватила Мейбл и в эту минуту услыхала звук шагов на чердачной лестнице.
В следующее мгновение донесся голос горничной, Долли, а затем другой, до боли знакомый, и на чердаке появился Виктор. Он был в джинсах и светлой рубашке-поло, такой же красивый и стройный, как всегда. За его спиной неуверенно улыбалась Долли.
— Папа! — радостно закричал Гэри.
Виктор наклонился, раскрыв объятия перед бросившимся навстречу сынишкой, и расцеловал его в обе щеки. Гэри тут же принялся болтать без умолку, рассказывая, какие игрушки обнаружил сегодня на чердаке.
Отпустив малыша, отец выпрямился и протянул руку Мейбл. Она с замирающим сердцем обменялась с ним рукопожатием.
— Ну, как поживаешь? — тихо спросил он.
— Скучаю по тебе, — призналась Мейбл. — А ты как?
— Я тоже скучал…
— Папа, послушай же и меня! — раздался нетерпеливый голос Гэри.
— Извини, сынок… — Виктор со счастливой улыбкой подхватил сына и прижал к себе. — Не слушать — это худшее из зол! Так же, как не верить и не прощать…
Мейбл наблюдала за ними, и от избытка охвативших ее чувств глаза увлажнились.
— Гэри, — погладила она сына по растрепавшимся волосам, — нам с папой нужно поговорить. Ты побудешь пока с Долли? Помоги ей приготовить ужин, ладно?
— Идем, радость моя — улыбнулась горничная. — Мама и папа скоро спустятся. А ты пока налепишь фигурок из теста, и мы испечем их к ужину.
— А папа не уедет? — с тревогой спросил малыш.
Мейбл посмотрела на Виктора и заметила нерешительность в его темно-синих глазах.
Он словно спрашивал, можно ли ему остаться.
— Нет, — покачала она головой, повернувшись к Гэри. — Папа теперь всегда будет с нами…
— Десять лет я не был в этом доме, — заметил Виктор, когда они остались наедине. Он пнул ногой старый сундук. — С тех самых пор, как твоя бабушка оскорбила меня и заставила покинуть ваше «родовое гнездо».
Сердце Мейбл сжалось.
— Прошу тебя, не вспоминай об том! — умоляюще проговорила она.
— Хорошо, не буду.
