Мейбл тут же ощутила его ладонь на самой интимной части своего тела, прикрытой шелком трусиков. Он прильнул к ее губам, глубоко введя язык в рот. В следующую секунду она содрогнулась от наслаждения, потому что одновременно его рука проникла под трусики, а пальцы отыскали влажное углубление.
Мейбл все стремительнее погружалась в пучину безумной страсти, в манящую и опьяняющую своими таинствами бездну, и уже не было ни сил, ни желания остановиться. Это состояние было хорошо ей знакомо и схоже со слабостью, проявленной той памятной ночью в Оксфорде.
Мысль об этом на мгновение возникла в затуманенном сознании и тут же исчезла. Ласки Виктора лишили Мейбл способности контролировать себя, она уже не могла соображать здраво. Да и стоило ли? И не имело значения, является Корте любовником Лорны или нет. Все это вдруг стало совсем не важно…
— Стань моей… — сдавленным голосом произнес Виктор и начал стягивать с нее шелковые трусики.
Извиваясь и задыхаясь от нетерпения, она помогла ему, после чего принялась расстегивать его джинсы.
Наконец и он освободился от одежды и, стремительно опустившись на Мейбл, вошел в нее. Оба издали восторженный возглас.
Охваченная восхитительным ощущением близости с любимым, Мейбл со страстными стонами двигалась в такт ему. Она испытывала блаженное состояние отрешенности от бренной жизни и полного погружения в нирвану со сладостным финалом наслаждения. Они подошли к нему одновременно, хриплым криком возвестив, что испытали пронзительные мгновения оргазма.
Потом они лежали, обнявшись, постепенно выплывая из глубин блаженного небытия. Мейбл чувствовала, что каждая клеточка ее тела трепещет. Бешеный ток крови в жилах еще не ослабел, из приоткрытых губ вырывалось тяжелое дыхание. На нее снизошло странное умиротворение. Оно походило на чувство, которое испытывает человек, после долгих скитаний на чужбине вернувшийся домой. Ей вдруг очень захотелось поверить, что все невзгоды кончились, и дальнейшая жизнь принесет одни лишь радости. Виктор ласково поглаживал ее, вселяя уверенность, что эти сладостные мгновения повторятся еще не раз.
— На этот раз ты приняла противозачаточную таблетку? — нарушил он молчание, со сквозившей в голосе усмешкой.
— Нет…"
"— Ну и отлично! Я не хочу, чтобы мой сын рос в одиночестве.
Мейбл замерла. Замечание Виктора в мгновение ока вернуло ее с небес на землю. В голове возникла предельно ясная и потому пугающая мысль: нельзя было допускать того, что только что произошло.
