Кроме того, я буду чувствовать себя неловко перед подругой, у которой оставила сынишку.
— Значит, сын находится в женских руках?
— Ну да. А сейчас… мне бы не мешало привести себя немного в порядок. Ты проводишь меня в мою комнату?
— Ну конечно! — глаза Виктора сверкнули победным огнем.
Позже, запершись в ванной, Мейбл подумала о том, сколько раз ей уже выпадала сегодня удобная возможность объявить Корте, что Гэри его сын. Но она все боялась раскрыть уже столько лет продолжающийся обман, презирая себя за слабость.
Ее пугало, что сорвав с тайны покров, она расстроит союз Виктора и Лорны и наживет в их лице отнюдь не друзей.
3
На следующий день Мейбл проснулась очень рано, разбуженная упавшими на лицо солнечными лучами. Они проникали через окно, ставни которого она с вечера оставила открытыми, чтобы любоваться луной и звездами, густо усыпавшими темный небосвод. Всю ночь ей снились сказочные сны о единой счастливой семье с мужем и отцом у сына. Пробуждение было приятным и, понежившись некоторое время в теплых лучах солнца, Мейбл решила, что неплохо бы совершить утреннюю прогулку.
Прежде чем спуститься во двор, она наскоро приняла душ, потом натянула джинсы и светло-желтую футболку и собрала волосы в «конский хвост». В саду витали чудесные утренние запахи. Даже от старинных каменных стен дома веяло ароматом прошлого. Мейбл подняла лицо к солнцу и зажмурилась…
— Я уже поджидаю тебя, чтобы вместе позавтракать, — раздался голос Виктора."
"Обернувшись, она увидела, что тот расположился в тени навеса за небольшим столиком, накрытым белой скатертью и уставленным светло-зелеными фаянсовыми приборами.
На хозяине были темно-синие джинсы и светлая рубашка. Еще не просохшие после душа волосы поблескивали влагой.
Мейбл улыбнулась и направилась к столику. Она вдруг почувствовала, что голодна.
— Ты всегда завтракаешь так рано?
— Я вообще ранняя пташка, — заметил Виктор, нарезая булку. Один кусочек он положил на тарелку и принялся намазывать сначала маслом, а потом толстым слоем повидла, стоявшего рядом с кофейником в красивой фаянсовой вазочке.
Мейбл с любопытством наблюдала за его действиями, не в силах оторвать взгляд от загорелых рук. Ей до боли хотелось испытать их прикосновение. — А этой ночью я вообще не мог спать, — продолжил он.
— Надеюсь, ты не заболел?
— Нет, просто мне было о чем подумать. Налить тебе кофе?
— Да, пожалуйста, — кивнула Мейбл и, взяв хлеб, потянулась за повидлом, как оказалось абрикосовым, ее любимым.
