Заметив, как один из студентов повел ее подальше от людей, он быстро сообразил, что именно требуется парню, и решил вмешаться, а пока толковал с медиком на корсиканский манер, Мейбл тихонько сползла по стене на землю, да так и осталась лежать.
На следующий день, а вернее, уже ближе к ночи, Мейбл проснулась, чувствуя, что голова гудит как колокол, и обнаружила, что лежит полураздетая в постели, а ее черное шелковое платье аккуратно висит на спинке стула. Еще плохо соображая, что к чему, она наскоро приняла душ и почистила зубы, но потом снова забралась в постель.
Через несколько минут в комнате появился Виктор с чашкой свежесваренного кофе.
Он-то и поведал Мейбл о событиях вчерашнего вечера, потому что, к ее ужасу, сама она ничего не помнила. Это казалось странным, потому что после одного бокала шампанского подобных провалов памяти у нее не случалось. Виктор высказал предположение, что она вчера выкурила сигарету с дурманящей травкой, что вместе с шампанским и произвело столь неожиданный эффект. Однако Мейбл возмутило подозрение об употреблении ею марихуаны.
У нее не было такой привычки. Вероятнее всего, она выпила больше одного бокала шампанского."
"Пытаясь как-то утешить беднягу, Виктор присел радом на кровать. Ласково поглаживая Мейбл по руке, он признался, что беспокоясь о ее состоянии, почти всю ночь не спал, хотя и устроился на полу в спальном мешке. Такое искреннее внимание к ней наполнило душу девушки чувством глубокой признательности и доверия.
Потом простыня, прикрывавшая ее, как-то вдруг сползла, будто сама собой, оставив грудь обнаженной.
Но это казалось естественным, и вскоре Мейбл уже нежилась в объятиях Виктора. В какой-то момент, поймав взгляд, направленный на ее грудь — высокую, полную, с розовыми сосками — она поразилась сквозившему в темно-синих глазах выражению. В них появилось что-то плотоядное, но это не смутило и не насторожило ее. Она лишь крепче обняла широкие загорелые плечи искусителя и решительно притянула его к себе…
О том, чем закончился бурный всплеск любви, Мейбл тяжело было вспоминать.
Когда страсть утихла, Виктор будто очнулся от наваждения, осознав всю серьезность содеянного. Он вскочил с кровати и стал что-то быстро и бессвязно говорить, торопливо натягивая джинсы. Затем, со словами «Я вел себя как животное!», он выбежал в коридор.
Большего унижения Мейбл никогда не испытывала. Если в ее голове после вчерашних излишеств еще и оставался легкий туман, то теперь мозг совершенно прояснился.
