— На маме совсем ничего нет! — озорно завопил малыш, поднял край одеяла и заглянул под него, чтобы лишний раз удостовериться в своей правоте. — Дома мама часто ходит по комнатам без одежды.
— Так поступают многие. И вообще не кричи, — угомонил озорника отец. Он подошел к кровати, но ночную сорочку держал, приподняв высоко над собой.
Мейбл пребывала в подавленном настроении, в душе ее нарастало желание ударить Виктора. Он пытается сейчас заигрывать с ней, а сам провел ночь в объятиях Лорны.
И еще потешается, жалкий лицемер!
— Я все же хотела бы одеться, — теряя терпение, раздраженно произнесла она.
— Да, конечно. Извини, — виновато улыбнулся Виктор, протягивая сорочку. — Просто мы долго возились с сынишкой, поэтому я и веду себя как маленький шалун.
— Едва ли тебе подходит это определение. Оно звучит слишком невинно, — обдала его презрительным взглядом Мейбл.
— Ты что, плохо спала этой ночью?
— Почему ты так думаешь?
— Потому что у тебя плохое настроение, — помрачнев, пояснил Виктор.
— Или с тобой всегда так происходит: ты ложишься спать в хорошем расположении духа, а просыпаешься в плохом?
— По-моему, такое случается не только со мной. А сейчас, не мог бы ты выйти, чтобы я получила возможность принять душ и одеться?
— Полагаешь, еще рано посвящать Гэри в некоторые тайны жизни? — ухмыльнулся Виктор, скользнув взглядом по очертаниям прикрытого одеялом женского тела.
— Вот именно!
— Ладно, тогда ухожу.
Абьенту же спер, — раздраженно бросил он по-французски и совсем другим тоном пояснил сынишке: — Я сказал: «Увидимся позже».
— Абьенту же спер, — с удовольствием повторил Гэри слова отца, глядя, как за ним закрывается дверь. — Мам, а что такое «тайны жизни»?
1
Мейбл подошла к двум детским коляскам и, склонившись, заглядывала то в одну, то в другую. Ей хотелось получше рассмотреть темноволосых девочек-близнецов, тихонько посапывавших во сне.
Жаркое южное солнце не донимало малышек, потому что коляски предусмотрительно поставили под увитый виноградными лозами деревянный навес.
— Привет! — прозвучало за ее спиной.
Этот чуть хрипловатый голос Мейбл узнала бы среди тысячи других. Принадлежал он Виктору Корте.
От неожиданности Мейбл вздрогнула и виновато обернулась, словно ее застигли за каким-то непристойным занятием. Она закусила губу, досадуя на собственную растерянность.
