Мейбл всматривалась в знакомые черты загорелого лица, и в душе нарастало саднящее ощущение потери."
"— Я не предполагала, что встречу тебя здесь, — произнесла она, почувствовав, что пауза чересчур затянулась.
— Вот как? Но ведь это мой дом. Разве мог я устроить прием и не присутствовать на нем?
Выходит, эта вилла с садом и парком в живописной местности недалеко от Парижа принадлежит Виктору. Об этом Мейбл никто не предупредил. Открытку с приглашением на семейный праздник прислали Розали и ее мать, которую Эггертоны называют тетушкой Пам.
Однако Мейбл следовало сообразить, что Виктор просто не мог пропустить столь важное событие, как крестины племянниц. Вероятно, он все же сумел спланировать дела таким образом, чтобы судебное разбирательство на Корсике не помешало ему провести столь знаменательный день в кругу семьи. И не мудрено: ведь он наполовину француз, в нем течет корсиканская кровь, а для каждого выходца с острова, где преданы традициям, семья священна.
Виктор, несомненно, с раннего детства воспринимал это как непреложную истину.
И, само собой разумеется, дети занимали в списке корсиканских приоритетов главенствующее место. Правда, скорее всего это касается лишь детей, принадлежащих к французской ветви нашего семейства, пронеслось в голове Мейбл. А ребенок, случайно прижитый англичанкой, вряд ли заинтересует Виктора Корте…
Она подавила тяжелый вздох, подумав о том, что дерзкое решение, принятое ею около четырех лет назад после долгих душевных терзаний, вряд ли приведет Виктора в восторг.
— Мейбл, дорогая моя девочка, ты все же приехала! — раздался рядом радостный возглас тетушки Памелы. Ее появление несколько разрядило обстановку и позволило Мейбл отвернуться от Виктора, чтобы тут же оказаться в нежных объятиях его матери. — Как я рада тебя видеть!
— Я тоже рада! — поспешно заверила Мейбл. — Жаль, что папа и Лорна не смогли выкроить время для поездки. У отца в суде сейчас в разгаре одно запутанное дело, а сестра участвует в показе новой коллекции одежды.
— Слава богу, что хотя бы ты приехала! Ведь ты дочь моего любимого сводного брата, а встречаться нам удается нечасто. Сколько раз мы виделись за последние годы?
— Ну… кажется, раза два, — смущенно улыбнулась Мейбл.
— Правильно, — кивнула тетушка Пам. — Один раз в Бирмингеме, когда тебе только исполнилось тринадцать лет, а второй — на Корсике. Ты гостила у нас во время пасхальных каникул, когда уже училась в университете.
