Я собираюсь постучать в кабинет, как что-то заставляет меня обернуться. Чувствую чей-то взгляд. Хотя в коридоре пусто. Я обращаю внимание на то, что здесь нет камер. Это любопытно. В клинике камер мало, и установлены они только в новом корпусе.
Боковым зрением я улавливаю движение. Парень, который за мной следит, не успевает убежать, и мы встречаемся взглядами.
– Привет? – говорю я, удивляясь количеству бинтов на нем.
Мумия какая-то.
Парень скрывается за углом.
Я решаю, что бежать вслед за пациентом психушки – не самая умная мысль.
Перед тем как зайти в кабинет, проверяю сообщения. Новых нет. Это радует. Я стучу в дверь главного врача. Слышу приглашение Августины и вхожу. За большим массивным столом – она, Адриан, Ион, а еще Клык – местный мышиный король, одетый в белую робу опасных пациентов. Видимо, что-то натворил, раз его обездвижили. Сидит скулит.
Кабинет пылает расцветкой так, будто его подожгли. Обои белые, но повсюду оранжево-алые картины с абстракциями, мебель темно-вишневая, вычурные статуэтки и разноцветные книги на полках шкафа.
Обжигающее зрелище.
Пахнет полевыми травами и сигаретами.
В углу свистит чайник.
На вешалке висит новенькое мужское пальто черного цвета и еще одно – женское: пыльное, потрепанное, которое никто, судя по ткани, не носил годами.
Адриан мягко улыбается мне. Ион сидит с видом, будто кто-то дал ему подзатыльник. Августина кивает мне на стул рядом с Клыком, пациент начинает вопить:
– Она умре-ет, – он задерживает дыхание, – она умрет!
– Что? – пугаюсь я.
– Он думает, что выдыхаемый им воздух ядовит для людей, – поясняет Августина. – Напомни, как болезнь называется?
– «Бред Котара», – пожимает плечами Ион и делает глоток чая с молоком, после чего устало колотит ложкой по кружке.
Адриан наливает чай и мне.
На нем сегодня черная ряса, но этот цвет парню совсем не идет, его светлая аура с ним не сочетается.
– Молоко, сахар? – спрашивает он с улыбкой и касается моего плеча.
– Только сахар. Две ложки, спасибо, – смущаюсь я.
– А почему, когда мы встретились в палате, он не боялся никого отравить?
– Клык положил в углах траву, которая якобы нейтрализуют его яд, – отвечает Ион. – И мыши, видите ли, единственные существа, невосприимчивые к его яду.
Клык сильнее надувает щеки. Весь красный. Рыжие волосы парня торчат, будто его ударило молнией, он еще и щелкает своими сточенными клыками.
Августина хлопает его по щекам. Клык начинает вопить и снова задерживает дыхание.
