Как я вообще умудрился позволить ей довести меня до финала? Это я должен был ее туда отправить.
Эгоиста кусок.
– Я хочу помочь тебе, – заявляет Глеб и вцепляется в плечи девушки. – Боже, Ева, мы тебя обыскались!
– Я не нуждаюсь в помощи, – пожимает она плечами. – Тебе лучше уйти.
– Как ты можешь находиться рядом с ним? Он же посадить тебя должен!
– Он мой друг.
– Да ты не представляешь, кто он! Ева, прошу. – Он хватает ее за руку. – Я помогу, что бы тебя ни беспокоило. Мы справимся. Вместе.
– Вместе? С каких пор? Ты не замечал меня много лет.
Тебе не было дела до девушки рядом со Стеллой. Ты думаешь, что любишь меня? Ты любишь созданный тобой образ, которого никогда не существовало. Или он погиб пятнадцать лет назад вместе с моей прошлой жизнью. Главное – этой девушки не существует. Ты много лет меня не замечал. Не обманывай себя. Очнись наконец-то. И уходи. Оставь нас в покое.
Она отмахивается от его оправданий и исчезает за дверью ванной комнаты.
Глеб в злости сносит содержимое моих полок. Мне приходится схватить его за плечо, но он кидается в ответ и орет на меня:
– Что между вами было?
– Ничего.
– Лжец!
Ну да. Лжец. А что остается?
– Она не хочет с тобой ехать, что непонятного? Вся ваша семейка ей уже осточертела.
Я выталкиваю Глеба за дверь и слышу в спину:"
"– Я расскажу ей, Шестерка, – рычит парень. – Если ты к ней прикоснешься, я все ей расскажу. В мельчайших деталях! Это ты уничтожил ее, Виктор. Ее. И всю ее семью. По твоей вине Ева потеряла рассудок, по твоей вине ее мать попала в психушку, а отца посадили.
Вся наша семья страдает по твоей вине! И у тебя хватает наглости притворяться ее другом. Она ничего не помнит. Но я все ей расскажу. Ей. Лео. Их отцу, понял? Он в тюрьме отсидел из-за тебя. И как же Василий Чацкий будет рад узнать, что дочь встречается с тобой, потому что не помнит, что ты, сволочь, натворил.
Я сжимаю кулак.
Презрение в тоне и словах Глеба ничуть не оскорбляет меня, наоборот, лишь сливается с моими собственными мыслями и чувствами.
Он желает мне смерти. Я и сам ее себе желаю. Когда-то Ева была кротким, очаровательным, добрейшим созданием – идеалом, посланным богом в мир живых, а я растоптал ее, как топчут булыжник на мостовой. Я – испорченный набросок творца, сумасшедший и одичалый, вообразивший, что его могут искренне полюбить.
Еве нравлюсь не я, а образ, который она на меня надела.
– Глеб…
– Заткнись! Я тебя предупредил. Не только Василию, но и его сестре. Да, Стелла тоже будет в восторге.
