Второй раз ее не проживешь. Это не видеоигра.
– Слава богу. Второй раз я этот трындец на уровне детского сада не вынесу.
Лео усмехается и двумя глотками допивает кофе.
– Так что с Фурсой?
Его взгляд до того резко останавливается на мне, что перехватывает дыхание.
– Мне нужно позвонить, извини, – заявляет он, берет с тумбочки телефон и покидает спальню.
За пять секунд!"
"Я осознаю, что допрос бесполезен. Лео собаку съел на умении уходить от острых вопросов. Он известный адвокат.
На что я надеюсь?
Как всегда, придется самостоятельно выяснять, что происходит.
Лео лжет. Самое удивительное: он искусно умеет скрывать секреты, но когда я спросила про Фурсу, на его лице – первый раз в жизни – отобразилась внутренняя борьба со страхом и совестью. Лео не смог спрятать эмоции, что на него совсем непохоже.
Я беру чай и иду подышать свежим утренним воздухом на застекленной террасе, где я раньше не была. Здесь много цветочных горшков и в гордом одиночестве возвышается телескоп. Вряд ли он принадлежит Лео. И уж точно не Лео выращивает розовые орхидеи.
Хоть дом и его, хозяйничает здесь Глеб. В местном подвале у белобрысого была целая лаборатория, пока следствие о ней не узнало благодаря Виктору… и мне.
Интересно, он восстановил лабораторию или так и оставил пустовать?
Я сажусь на широкий подоконник, подкладываю под спину бежевую толстую подушку и обнимаю свои колени.
За окнами свистит ветер.
Дом выше уровня моря и недалеко от берега, так что отсюда открывается потрясающий вид. Я любуюсь, как серые, пенные волны хлещут по камням.
Открываю форточку. Холодный ветер подкидывает мои волосы, – он врывается в комнату вместе с запахом моря и леса.
От станицы, где я росла, море было далеко, но зато рядом распростерлась березовая роща.
Я частенько сбегала туда от мира. Особенно осенью. Ложилась под деревом, наблюдая, как танцуют подхваченные ветром листья берез, как темнеет небо и являются звезды, слушала шелест ветвей и разговоры птиц. Лес был для меня отдушиной. Там я забывала, что у всех вокруг есть родители, а у меня нет, там я могла развеять обиды на судьбу и вспомнить, рассматривая старые сохнущие березы, что всем когда-нибудь придется погибнуть, кому-то раньше, кому-то позже… но это произойдет.
И нельзя тратить жизнь на тоску по тому, что могло бы быть.
Самое удивительное, что все мы так устроены, – сколько не имей, всегда хотим чего-то еще. Мы, люди, живем в клетках от рождения и до смерти. Просто у кого-то решетки из золота, а у кого-то из металла.
