Старый и новый. Твой… оказался разбит. Честное слово, его разбил не я. Он таким уже лежал, когда… я его нашел. Но он в гостиной. У тебя же номера на симке сохранены, да? Надо вставить ее в новый.
Я едва не вою.
Скорее всего, мой телефон разбил сам Фурса. Еще до драки с Лео. Разозлился, что я записывала наш разговор на диктофон. Вот ублюдок. Мог просто запись удалить!
– Ты с ума сошел? Будешь теперь каждый год мне телефоны покупать? Нет, спасибо. Я что-нибудь придумаю.
– Каждый год?
– Прошлый телефон тоже ты подарил, потому что… эм, он разбился из-за тебя.
Лео медленно моргает, делая новый глоток кофе.
– Мне несложно, – произносит он уже знакомую фразу и строго добавляет: – Отказов не принимаю. Это подарок. – Лео снова жует. – И благодарю за великолепный завтрак.
Я прикусываю нижнюю губу.
Странное дежавю.
Черт с ним. Потом вернусь к теме дорогих подарков. Сейчас я не настроена на споры и не жажду расстраивать Лео, слишком рада своему чудесному спасению.
– Я… хотела что-то для тебя сделать и… спасибо.
Правда. Не знаю, что случилось бы, не окажись ты рядом, я…
Лео сжимает мою ладонь в своей. До того неожиданно, что я столбенею.
– Я рад, что успел, – мрачно вздыхает он и через несколько глубоких ударов сердца отпускает мою ладонь.
– Давай попозже это обсудим, – умоляет он. – Поешь со мной, пожалуйста.
Я настораживаюсь. В прошлый раз первый вопрос Лео был про заявление в полицию. Он хотел наказать несостоявшегося насильника. Сейчас же Шакал наотрез отказывается говорить о Фурсе – это не просто подозрительно, это не оставляет сомнений, что…
Нет!
Я отказываюсь о таком думать.
Еще чего не хватало. Илларион ведет дело маньяка. Если Лео что-то сотворил с Илларионом, это могут принять за попытку избавиться от следователя (или не попытку?), могут неправильно истолковать, и никто не поверит, что Фурса напал на меня, а Лео вдруг волшебным образом оказался рядом.
– Давай, Хромик, кусай. – Он тычет оладушком мне в рот. – У тебя талант. Завтрак изумительный.
Я сдаюсь. Жую банановое тесто.
– Ты переводишь тему.
– Вовсе нет. Раз тебе неймется, то скажи, как можно было пойти на свидание со следователем, который терпеть не может и меня, и Виктора одновременно? А еще знает, что ты имеешь отношение к обоим. Ничего не смутило?
– Я ради вас старалась. Ты бы не пошел на это… ради тех, кто дорог?
– В отличие от тебя я стараюсь сформировать какое-то подобие плана, прежде чем действовать, – горько усмехается он. – У тебя одна жизнь, если ты не в курсе.
