Темно-карие глаза агрессивно сужаются, и Фурса до синяков сжимает пальцы на моей шее.
– Какого хрена ты сопротивляешься? – цедит он, обдавая хмельным дыханием.
Видимо, я должна быть без чувств, точно пластмассовая кукла, но я хватаюсь за края пропасти. Надеюсь не забыть, что со мной сделают. Не имею права! Я обязана помнить. Сколько девушек он изнасиловал? И сколько раз повторит это после меня?
Нельзя погружаться во тьму. Нужно держаться. Я хочу увидеть взгляд этого урода в суде, когда его отправят в колонию на десятки лет, твою мать!
Но боже… еще я хочу захлебнуться в небытии и не ощущать холодные шершавые ладони, гуляющие по моему дрожащему телу, хочу забыть этот алчный взгляд и циничную улыбку навсегда…
Фурса вдруг отстраняется.
Исчезает в ночи, будто призрак.
Сливается с тьмой подвальной комнаты…
Раздается грохот.
На щеках слезы. Я глотаю их. Во рту соленый привкус: и слез, и крови. Фурса прокусил мне губу. Я верчу головой. Бесконечно повторяю: не отключаться. Нет.
Ни за что! И в то же время я с ужасом жду, что парень накинется. Слышу его шаги. Начинаю уже, черт возьми, рыдать, повторяя какие-то глупости и жалкие мольбы, которые вряд ли остановят мерзавца.
Фурса резко выныривает из темноты и придавливает меня к стене. Я издаю короткий писк. Затем понимаю: руки свободны.
Меня развязали?
Сжимаю и разжимаю пальцы, смотрю на свои посиневшие ладони, потом на Фурсу… который совсем не Фурса.
Человек в черном.
Он накидывает мне на плечи пальто, подхватывает на руки и куда-то несет.
Я чувствую запах осени, леса и шоколада.
Лео?..
Господи!
Это он!
Адвокат преодолевает двор, спрятанный в тумане – настолько густом, что дальше трех метров ничего не разглядеть. Кажется, что я попала в потусторонний мир с бесконечными мокрыми занавесками, сквозь которые можно провалиться в иное измерение. Кругом пахнет грибами, гниющими листьями и землей.
Я смотрю на Лео, медленно моргая, и начинаю отключаться. Он опускает меня на заднее сиденье автомобиля.
Дверь не закрывает. Встает на колено.
– Пей, – требует он, слегка хлопая меня по щеке и приставляя ко рту бутылку. Из горлышка доносится отвратительный химический запах. – Пей, пока не стошнит, Эми.
– Что? – глотаю буквы.
– Это рвотное средство. Выпей. Или два пальца в рот. Давай.
Я отталкиваю бутылку, но Лео настойчиво повторяет одно и то же, и я пью эту гадость, после чего меня вырывает на дорогу, пока Лео держит мои волосы.
