Виктор касается меня между ног, ретиво ласкает кончиками пальцев, и внизу живота разносится такой пожар, что я боюсь это даже анализировать.
Горячая кровь разливается по всему телу. Дыхание становится прерывистым, и мои ладони инстинктивно скользят по пояснице мужчины, притягивая его бедра ближе. Чувствую его эрекцию низом живота. Виктор приглушенно стонет.
Я утыкаюсь в напряженную шею и жадно вдыхаю пьянящий запах кожи, парфюма с грейпфрутом и влажным после дождя мхом. Хочу всю ночь вдыхать этот аромат! И утро.
Весь гребаный месяц. И до апокалипсиса.
Горящие янтарные глаза исследуют мое тело. Пальцы мужчины медленно движутся, обхватывая до сладкой боли пульсирующую струну моего тела, и я начинаю бояться того, какие метаморфозы со мной происходят, как тело жаждет того, в чем ему долго отказывал разум.
– Останови меня, если станет неприятно, – сглатывает Виктор, снимая боксеры. Я не узнаю его голос, низкий и хрипящий. – Будет сложно не потерять голову рядом с тобой.
– Поцелуй меня, – протяжно выдыхаю ему в губы.
Виктор сплетает наши языки и одновременно с осторожностью разводит мои ноги, прижимается между ними, и я вздрагиваю, ощущая, как в меня упирается напряженный член. Там, где уже все влажно. Черт возьми. Неужели я правда это сделаю?
Я разрываю поцелуй. Наблюдаю за всей высвободившейся длиной мужского достоинства и внезапно теряю контроль над мыслями о прошлом, осознаю, что сейчас Виктор окажется во мне и… что я почувствую? Как это будет? Я трясусь и не могу отвести взгляд.
Виктор это замечает и ложится на меня, закрывая обзор. Я вижу лишь его легкую улыбку, слышу шепот: «Единственное, что я могу с тобой сделать, – это доставить удовольствие, Змейка, все хорошо».
Несколько русых прядей падают на его блестящие золотые глаза, и я принимаю его поцелуй. Потом Виктор губами скользит вниз: по горлу, животу, его пальцы сжимаются на моих бедрах, и это безумно приятно, но… у меня начинается паническая атака, я зажмуриваюсь.
Вскоре чувствую горячее дыхание над ухом. Понимаю, что вцепилась в одеяло и трясусь, как эпилептик. Виктор притягивает меня к себе, ныряет носом в волосы на макушке и качает головой.
– Почему остановился? – бормочу я.
– Ты этого не хочешь, – хрипло выговаривает следователь.
Я понимаю, что он старается утихомирить жажду продолжить начатое, успокаивает дыхание. Ему это тяжело дается. Едва зубами не скрипит.
