Выражение, с которым Ева произносит каждое слово, еще грустнее их смысла. Ее голос, ее обреченный взгляд – похожи на мольбу тонущего, который видит спасительный корабль на горизонте.
Она жмется к моей груди.
Что может быть прекраснее слов: ты мне нужен? Мы все хотим быть нужными. С самого рождения. Надеемся, что когда-нибудь нам скажут: ты тот, кого я искал; кого мы искали; тот, кто нужен этому миру.
Я не выдерживаю, обнимаю девушку со словами:
– Я не тот, кто имеет право помогать тебе, но если ты этого правда хочешь… – Подминаю Еву под себя и шепчу в ее губы: – Я и не тот, кто имеет право отказать.
Глава 17
Собираю осколки себя…
Его пальцы тонут в моих волосах. Горячие губы касаются ямки под горлом, скользят ниже… по груди, задевают эрогенные точки, хотя рядом с этим мужчиной я вся – оголенный провод, который трещит от перенапряжения… проклятие.
Не могу.
Я не могу…
Но… хочу.
Мысли становятся столь противоречивы, что я жажду сорвать с плеч собственную голову и разбить о стену.
Виктор накрывает меня своим мускулистым телом. Слишком странное чувство. Много лет я не позволяла никому себя касаться, и уж тем более целовать… никогда. А теперь сама хочу ощущать жаркое дыхание на своих губах и вкус мужчины?
Да кого! Следователя с заданием – отправить меня за решетку.
Идиотка.
Я провожу ногтями по его напряженным мышцам спины, слегка царапаю, наслаждаюсь приглушенным стоном в ответ. Виктор распахивает мой халат и вновь покрывает поцелуями грудь, но куда медленнее, чем первый раз, рисует языком узоры, заставляющие мою спину выгибаться, а сердце бешено скакать.
Я чувствую, как дрожат его мышцы – он сдерживается, и он растерян, то и дело заглядывает в глаза, во взгляде читаются вопросы. Он следит за моей реакцией. Это и приятно, и раздражает.
Не знаю, кто из нас боится больше: я, которая повисла, словно над озером с битым стеклом, между желанием ощутить Виктора внутри и ужасом вновь пережить тот кошмар, запертый глубоко в моей извращенной памяти.
Или сам Виктор, который смотрит так, точно умрет, если сделает мне больно.
Я не помню почти ничего из детства.
Мой мозг состоит из сотен затопленных пещер, где спрятались картины прошлого, и куда мне не попасть – я просто захлебнусь, едва погружусь в них. И я сижу на островке, собирая крошки своей жизни.
Мне было четырнадцать лет.
Каждое мгновение, когда меня насиловали…
Я помню всё.
Я помню.
