Дверь открыла худенькая седенькая старушка в платье с узорами и в косынке. Всплеснула руками:
– Приехал, соколик мой ясный! А постоялец где ж?
Георгий посторонился, глянул на Данилу.
– Вот он. Знакомься – это бабушка Милолика, моя родная сестра.
– Здрась… – неловко поклонился юноша, смутившись под взглядом чистых голубоватых глаз старушки. – Данила…
– Высокий-то какой, – снова всплеснула руками Милолика, – да статный! Уж как я рада, что ты приехал, младшенький, уж как рада! Поживешь у меня, не стеснишь, да и скучно одной-то, а я ухаживать буду.
Да ты проходи, проходи, не стесняйся, родичи мы, не чужие люди."
"Данилу завели в квартиру, небольшую, двухкомнатную, но удивительно светлую, уютную, обставленную старинной мебелью, с домоткаными половиками, с картинами и фотографиями на стенах, и вскоре он обедал в компании с Витязем и его сестрой, не умолкавшей ни на минуту. Впрочем, она знала меру и мгновенно нашла себе занятие, когда мужчины решили побеседовать наедине.
– Ну как? – спросил Георгий, уместив в одном слове весь спектр вопросов о чувствах и оценках молодого художника.
– Здорово! – ответил Данила так же кратко и искренне, давно чувствуя себя как дома.
– Вот и славно, – поднялся Георгий. – Устраивайся, решай свои дела, сходи в институт, а вечером встретимся и поговорим.
– И вот еще что, – остановился он на пороге. – Я давал тебе мобильный телефон…
– Вот он, – показал Данила.
– На нем есть красная кнопка. Что случится – не дай бог, конечно, сразу жми эту кнопку.
Да и вообще звони, если понадобится совет или помощь. Я всегда на связи.
– Хорошо, дядя Георгий, – кивнул Данила.
На душе было тихо и тепло. Он вдруг поверил, что все у него сложится в жизни хорошо.
Глава 11
Налево поедешь…
Кирилл Иванович Фоменко так и не узнал, что уцелел лишь благодаря находчивости и боевому опыту своего телохранителя. А сам Пашин о стычке с киллерами говорить ему не стал.
Следующий день прошел в суете, но мирно.
Киллеры и вообще наблюдатели не появлялись.
Фоменко поколесил по Подольску, съездил в Москву и вечером снова отправился домой, будучи примерным семьянином. Если он и ходил в рестораны, то исключительно в нерабочие дни и исключительно с женой.
На третий день Пашин нашел себе сменщика, молодого парня, бывшего чоповца,[3] понимавшего толк в охране важных персон, и почувствовал облегчение. Теперь можно было не сушить себе мозги каждый день, включаясь в режим «сторожевой паутины», который отнимал немало сил.
