– Тут оне…
На пороге возник сержант милиции, невысокий, худой, узкоплечий, с выдающимся брюшком, окинул старичка и Данилу равнодушным взглядом.
– Что же это вы, граждане, безобразничаете? Жалуются на вас пассажиры. К людям пристаете, деретесь. Ваши документы, молодой человек.
Данила покраснел, глянул на Афанасия Кузьмича, достал паспорт.
Милиционер бегло просмотрел документ, стукнул им себе по ладони, перевел взгляд на Данилу.
– Придется пройти со мной.
– Я ни в чем не виноват! – возмутился Данила. – Они сами первыми начали…
– Разберемся.
Пройдемте!"
"– Э, мил человек, – встал кулинар, остро посмотрел в бесцветные глазки сержанта, – зачем же безвинных виноватыми делать? Ступай себе с миром, мы тут сами разберемся, тишком да ладком. Тебе отдохнуть надобно, устал поди от безделья, болезный. Ступай, ступай, а документ верни.
Милиционер протянул Даниле паспорт, осоловело посмотрел по сторонам, словно соображая, что он тут делает, покачнулся, с трудом выбрался из купе.
В коридоре забубнили мужские голоса, стихли.
В проеме двери мелькнула удивленная небритая морда, за ней другая, но войти в купе попутчики Данилы и старичка не решились. Сонный вид стража порядка и его отказ «утихомирить хулиганов» произвели на них сильное впечатление.
Афанасий Кузьмич сел на место, прищурился.
– На чем мы остановились?
– На городской кухне, – пробормотал Данила, также ошарашенный легкостью, с какой «божий одуванчик» разрядил обстановку.
– Ах, да, – всплеснул руками кулинар. – Это какие-то необучаемые люди, ленивые и неграмотные.
Вообще падение культуры еды связано с тем, что все стремятся брать готовое, полуфабрикаты, и не хотят тратить время на приготовление необходимых природных ингредиентов. Отсюда и болезни желудка, и отсутствие радости…
Данила слушал, кивал, соглашаясь, но его не покидало ощущение, что он уже встречал этого старичка. И лишь много позже, укладываясь спать, он понял, в чем дело: от Афанасия Кузьмича исходила та же теплая, благожелательная и в то же время непреклонная сила, что и от Георгия.
Да и держались эти столь разные люди одинаково, просто и с достоинством.
Больше приключений не было до самой Москвы.
Небритые попутчики зашли в купе ночью, когда Афанасий Кузьмич и Данила уже спали, тихо легли и тут же уснули. Храпели, конечно, да и запах от них исходил тот же – помоечно-спортивный, но с этим пришлось мириться.
Поезд прибыл на Ярославский вокзал столицы в шесть часов утра.
Прощались сердечно.
