Мои расчеты строились на том, что Лика и Лев Николаевич были в близких отношениях, которые почему-то постарались от всех скрыть. Может, они состояли в любовной связи; у Льва Николаевича имелась жена, у Лики очередной супруг, вот и встречались тайком. Может, Воротников до сих пор любит ее и по этой причине отказывался жениться на Насте. А та придумала, как избавиться от соперницы. Настя была девушкой с буйной фантазией…
Но все мои расчеты рухнули. Лика даже не была знакома с профессором! Тупик!
– Спасибо тебе, – пробормотала Лика.
– Перестань, – пробормотала я, – пока не за что. Тычусь, словно слепой котенок, в разные стороны без особого толка.
– Очень даже есть за что, – прошелестела Лика, – хотя бы за передачу с продуктами.
Внезапно меня осенило.
– Лика!!! Кто прислал тебе посылку с конфетами «Птичье молоко»?
Подруга молчала, потом на ее лице появилось искреннее изумление:
– Так ты!
– Кто?
– Ты, Даша Васильева.
– Я? С ума сойти! Ты в этом уверена?
Лика нахмурилась:
– Конечно, наверное, я кажусь тебе психопаткой! Именно ты, большое спасибо, очень хорошая была посылка: тушенка, мыло и мои любимые конфеты.
– Почему ты решила, что это от меня?
– Издеваешься, да?
– Нет, ответь, пожалуйста.
– Ну, на посылке стоял твой обратный адрес, и записочка внутри лежала: «Кушай, целую, Даша».
– Очень уж я короткое письмо написала, тебе это не показалось странным?
– Так нельзя в передачу для заключенных никакие послания вкладывать, – спокойно возразила Лика, – большое письмо бы выбросили.
– Неужели ты не поняла, что это не мой почерк?
– Так ее не ты посылала?
– Нет.
– А кто?
– Пока не знаю. Тебя почерк не смутил?
– Нет.
– Почему?
Лика шумно вздохнула:
– Дашка, когда я в последний раз видела, как ты пишешь?
– Ну, – засомневалась я, – письмами мы не обменивались, записками тоже… Наверное, в институте, ты у меня постоянно конспекты по французской литературе перекатывала!
– Вот-вот, столько лет прошло! Да и почерк ни при чем – малява на принтере была отпечатана.
Абсолютно спокойно произнесенное ею слово «малява» ворвалось в мою голову и взорвалось там словно ракета. Господи, Лика уже начинает разговаривать, как завзятая уголовница, еще немного, и она сольется с миром, расположенным по ту сторону решетки.
Я прислонилась лбом к грязному стеклу и, еле ворочая языком, спросила:
– Квитанция цела?
– На что?
– На посылку, конечно!
– Нет.
