Уж очень хочется домашних пирожков с капустой, — решительно влез в разговор Сергей, уже не скрываясь приподнявшись на штакетником. — А я отвезу что надо куда надо. На Лужке. Раз там техника не проходит."
"Изумление, отразившееся на лицах всех четверых (включая страшно удивленного Лужка), было почти оскорбительным для мужского эго потомственного кубанского казака. А поучения доброй памяти атамана Матвея снова всплыли в памяти:
— …Казак без коня, что птица без крыльев. И не мужик он вовсе, ежли с конем управиться не может.
Разве ж птица — курица? А к коню надо подходить с открытым сердцем и твердой рукой, чтобы понимал, скотина упрямая, кто кого везет, а кто на ком едет. Да и не подходи ты от хвоста, хто ж от хвоста к коню ходит? От вот так вот — и в глаза смотри да на широкой ладони хлеб держи с сольцей или сахару кусок — а уж кто что любит, это, малец, заранее вызнать надо. И слово заветное прямо в ухо шепчи. Только чтобы никто не слышал, что ты коню говоришь. А то сглазят.
— А что за слово, дедушка Матвей? Заветное которое?
Дед усмехнулся в густые снежно-белые усы и ответил:
— А у каждого свое Заветное слово.
На то и Заветное, чтоб только ты да твой конь его слыхали. Доброе оно должно быть и искреннее, от души идти должно, чтобы конь поверил тебе. Сам придумай…
Как во сне подошел Сергей к вскинувшемуся жеребцу, ухватил недоуздок и, притянув к самым губам громадную голову оскалившегося зверя, тихо прошелестел в шелковистое ухо:
— Только попробуй взбрыкнуть, волчья сыть.
Обкорнаю хвост по самые помидоры. Вместе с помидорами.
""О'кей, босс. Все понял. Ты сверху"", — согласно всхрапнул верно оценивший ситуацию коняга.
— И откуда Сивка-Бурка? — спросил застывшую с открытым ртом Ниловну Сергей, оглаживая твердой рукой вздрагивающего шкурой коня по крутой шее.
— Дак… дак… дак я седни хлеб развозила по соседним деревням заместо Никитишны. Тож приболемши подруженька моя. У ей и взяла. Вместе с телегой. Лужком кличут коня-то. А ты что ли вЕрхом умеешь? — явно не пришедшая в себя от столь потрясающей новости баба Надя переводила взгляд с напыжившегося от осознания собственной значимости мужчину на смиренно опустившего башку непарнокопытного злыдня, известного всей деревне своим скверным нравом.
— Верхом-то я умею, не извольте беспокоиться, сударыня. Только вот с седлом было бы как минимум в два раза быстрее, — мысленно тряхнув лихим казацким чубом, с молодцеватой улыбочкой ответил внук атамана.
