И это после того, как она на него целых три года убила. Ему наплевать на мамины страдания, и, глядя на нее, я начинаю задаваться вопросом, может, и тебе на меня плевать? Зачем мы встречаемся, если ты так относишься ко мне?
Сергей уже собрался было привычно отключить часть мозга, дабы дожить без потерь до конца этого монолога, ибо Юле, как и другим женщинам в таком состоянии, как подсказывал его опыт, собеседник не был нужен в принципе, как встрепенулся дебил.
""Кстати, да. Вопрос по существу. Мы зачем с ней встречаемся?""
""Ну-у-у… Юля красивая, — начал мысленно загибать пальцы Сергей.
— Уверен, половина моих приятелей хотят ее поиметь, что, несомненно, льстит самолюбию. Потом… у нее редко болит голова в постели. И, между прочим, мозги она трахает поменьше, чем те, что были до нее, и еще… еще я не расстаюсь с женщинами по собственной инициативе""
Как-то так вышло, что все бывшие Сергея бросали сами. Не то чтобы он никак не был к этому причастен. Просто если женщина обвиняет тебя в игнорировании, эмоциональной замкнутости, трудоголизме и прочем, а ты ни черта и не думаешь с этим делать, то рано или поздно ее это достает.
И именно по такому сценарию всегда развивались отношения Сергея с девушками. Подруги сами уходили от него, устав приспосабливаться и терпеть, а он не думал и пальцем шевельнуть, чтобы остановить хоть кого-то из них. Смысл? Он никогда его не видел. Сергей терпеть не мог тратить время и усилия понапрасну: бесцельное лежание на пляже, бездумный шоппинг, когда ты идешь тратить деньги, не имея конкретной цели и маршрута достижения определенного магазина, долгая болтовня по телефону ни о чем.
Он не читал книги просто так, чтобы скоротать время — каждый из стоявших на полке учебников был тщательно изучен и пестрел множеством пометок на полях. Его бесила необходимость подстраиваться под кого бы то ни было, он был творцом своей собственной Вселенной, и только он устанавливал в ней правила: во сколько вставать, что читать, во что одеваться, какую музыку слушать и как зарабатывать на жизнь.
Поэтому ни с одной дамой, допущенной до святая святых — его реальной жизни, он особо не церемонился: либо она принимала его таким, какой он есть, либо исчезала с его горизонта. Да, он никогда не гнал их, не грубил, не был пойман на изменах, но и бровью не повел бы, чтобы изменить в себе или в своей жизни хоть что-то ради сохранения отношений. Не оценила каким есть — дверь всегда открыта.
