Задрожавшая рука снова потянулась за сигаретой, а все менее интенсивные брачные танцы и вопли Питбуля звучали пробирающим до самых ценных в мужском организме мест укором. Да лучше бы он и правда рогатку купил и гонялся за этим гадом пернатым с утра до ночи, чем вот так… по самому больному. Стыдобища прям, ничего не скажешь.
Почесав последний раз в затылке, Сергей махнул рукой.
— А гори оно. Не по-людски это как-то, — и решительно подошел к вольеру. — Ты это, Питбуль… обидишь мне Изольду — бошку точно оторву.
Джентльменом будь.
— Эй, Михалыч, ты это зря, — донесся строгий голос Ниловны со стороны забора, но было уже поздно. Сергей распахнул сетчатую дверцу, и вроде почти обессиленный бесплодными ухаживаниями петух пулей пронесся мимо него внутрь.
ГЛАВА 20
курогонятельная, в которой главный герой принимает участие в интенсивной интервальной тренировке и выступает защитником девичьей чести
Вопрос ""в смысле зря?"" так и остался невысказанным. Сергей успел лишь краем глаза зацепить стоящую со своей стороны забора и неодобрительно качающую головой Ниловну, которую, видно, привлекла необычайная активность Питбуля, как раздался истошный вопль Изольды.
— Закрывай их, а не то хужей будет, — скомандовала баб Надя, но не ожидавший такого поворота мужчина зазевался, и золотисто-красно-черный перьевой шар буквально выкатился из вольера, продолжая издавать жуткие звуки. — Хватай его, заразу, Михалыч."
"Сергей кинулся к пылящему клубку, но было поздно. Изольда сумела самостоятельно вырваться из алчных объятий оголодавшего по ласке самца и, заорав на одной пробирающей до костей и самых глубин совести ноте, бросилась бежать сломя голову по двору, громко хлопая при этом крыльями, но не взлетая.
Питбуль — естественно, — ловко увернувшись от загребущих рук начинающего птицелова, рванул за ней, и они стремительно скрылись за углом сруба. Все окрестные дворняги среагировали на дикие крики и присоединились к спонтанному концерту.
— Эх, напрасно ты его недомариновал, Михалыч, — с досадой хлопнула по забору Ниловна.
— Надо было, чтоб совсем он умаялси, а тада уже и пущать.
— Да мне его вроде как жалко стало, — стал оправдываться Сергей. — Он же один вон сколько.
— Так надо было ему тады не одну курицу-то покупать, темный ты человек, а сразу пяток.
— Не порвало бы его от счастья-то? — недовольно буркнул мужчина.
— Так в том и соль, — глянула на него как на полнейшего тормоза баб Надя.
