Каждый день из-за тебя Тохе синяки да шишки лечим. Взрослые по домам гадости говорят да насмехаются, а дети все ему повторяют. Как пацану такую обиду матери стерпеть?
— Анастасия Ниловна, я…
— Уезжай, — отрезала женщина. — Уезжай ты, по-людски тебя прошу. Без скандала, по-тихому, пока на глаза никому не попался. Ты опять появишься-исчезнешь, а нам тут жить.
— Никуда я не исчезну больше, — не выдержав, рявкнул Сергей.
— А ты на меня не шуми, в моем-то дворе, экономист, — нисколько не впечатлилась старшая Апраксина.
— Простите, но я действительно не собираюсь никуда исчезать, — уже спокойнее сказал Сергей. — Для меня все это серьезно. Лилю я люблю, и никто другой мне не нужен.
— Твои слова теперь что звон пустого ведра, — отмахнулась женщина."
"Бесшумно открылась дверь дома, на пороге появилась Лиля, и Сергей шумно хапнул воздух, желая рвануть к ней, забыв, где он и что вокруг. Но она лишь бросила на него один короткий взгляд, стремительно подхватила ведро с молоком и ушла в дом, давая ясно понять, что он и слова ее не достоин.
Анастасия Ниловна посмотрела вслед невестке, потом молча повернулась к Сергею. И он шагнул назад, будто ломая себя, потому что все внутри рвалось в противоположном направлении.
— Я никуда не исчезну, — упрямо повторил он. — Так Лиле и передайте. До свиданья, Анастасия Ниловна.
— Поживем — увидим, экономист.
Рассвет наступил окончательно, деревня стала просыпаться, наполняясь звуками и голосами. Зашлись в очередной перекличке все местные петухи, передавая эстафету друг другу, и тем более странно, что его пернатая вражина-иждивенец в одном лице не подключился к этому всеобщему приветствию нового дня, подумал Сергей, входя в свой двор.
Неужто, как обычно, затемно так наорался, что и выдохся? Обойдя дом, мужчина направился к курятнику. Самое время в его настроении поприветствовать горластого кровопийцу, по которому не пойми почему скучал, и Изольду. Конечно, он не думал, что Апраксины его встретят со слезами радости и умиления, но и того, что до сих пор все воспринимается так остро, тоже не ожидал.
""А чего ты хотел, Серега? Это же деревня, — вздохнул дебил, терзая свой невесть откуда взявшийся длинный казацкий чуб и виновато глядя исподлобья. — Тут все, про всех и все и память ой какая долгая. Народ вроде жалостливый и понимающий, но языки длинные есть и острые. Ох и налажали мы. При всем уважении, но нельзя было бабу Надю слушать.
