На секунду он успел уловить на ее лице выражение торжества, а потом она вскочила, обходя стол и втискиваясь ему на колени, обнимая до искр в глазах.
Заболело, тоскливо взвыло где-то так близко к сердцу ""Не-надо-не-надо-ведь-еще-может-быть""
Но Сергей со злостью заткнул этот проклятущий голосок. Не может. Налажал он с женщинами, так хоть тут поступит верно. Юля щебетала что-то радостное о том, какой он молодец, что осознал, с кем будет счастлив, что она прощает его временное затмение и обещает никогда не припоминать, и целовала его лицо.
А что он? Он вдыхал запах ее роскошных духов, не удушливый и довольно приятный, но не вызывающий никакого отклика нигде. Ощущал через ткань, что ее тело было теплым, но это тепло не проникало вглубь. От ее поцелуев у него жутко чесалась отвыкшая от бритвы за время его самоуничижающей хандры щека. Но все же отторжения, желания оттолкнуть не было. Просто все равно. Но ведь не отвращение — и это уже что-то. Как-нибудь проживут.
ГЛАВА 34
коньякбухательная, в которой свет в конце тоннеля все же мелькает для главного героя
С каждым днем Сергей все глубже погружался в пучину черного отчаяния.
Решение о скорейшей свадьбе, принятое, как ему казалось, пусть и не совсем добровольно, но абсолютно осознанно и ответственно, выжигало его душу каленым железом, разум — едким осознанием беспросветности всей дальнейшей жизни, ну, а то, что частенько заменяет мужчине и душу, и разум, просто глухо молчало. Молчало и вообще прикидывалось дохлым червяком. Желтым дождевым червяком, да-да.
Дохлым. Ни шикарное нижнее белье, щедро демонстрируемое невестой, ни ее умелые ласки, ни полные слез глаза, ни включаемое ею же специфическое кино специально для ""того-этого"" никоим образом не трогало червяка. Мертвого, сука, дряблого, как кусок половой тряпки, не желающей воскрешать ни в нежных руках, ни в пухлых губах.
От каждого этого, раньше вполне себе исправно срабатывающего, прикосновения его разве что не крючило. Словно он позволял происходить чему-то непотребному, гадкому, делающему его еще хуже, чем он есть.
Разве должно верно принятое решение ощущаться таким угнетающим, уничтожающим в нем что-то и все мужское, и нечто чисто человеческое? Почему с Лилей он ни на секунду не почувствовал себя предающим и кого-то, и самого себя, а с Юлей вот такое вот дерьмо, и с каждым днем только хуже? Чем настойчивей она, тем быстрее и дальше хотелось бежать ему. И Сергей в какой-то момент просто перестал сопротивляться этому желанию.
