Выглядя необычайно сосредоточенной, она стала оглаживать его лоб, скулы и губы, изредка наклоняясь, чтобы все так же почти невесомо коснуться губами или просто глубоко вздохнуть у его кожи, и когда Сергей вздрагивал от пронзительных искр, рассыпающихся по его нервным окончаниям, Лилия вторила ему, о чем говорили ее рваные выдохи. В голове кружилось уже непрерывно и все быстрее, тело грелось все сильнее, Сергей комкал в кулаках одеяло, удерживая себя из последних сил от того, чтобы не схватить Лилию и не повалить, подминая и срываясь в штопор.
Дикая часть натуры твердила, что так и надо, сколько же можно изображать бревно и трястись, позволяя члену рыдать и дергаться, покрывая живот прозрачными тягучими слезами. Можно же и потом понежничать, зацеловать, затрогать, компенсировать свою поспешность и жадность. Но нет, Сергей не поддавался малодушным порывам этого поющего и рыдающего в терновнике провокатора. Быть мужиком — это не значит хватать, валить, бездумно таранить и надеяться, что тебе охренеть как повезет и твоей женщине в этот момент нужно то же самое.
Мужчина в постели не уповает на удачу, а добивается результата любой ценой. Ибо, если у тебя в голове по-другому и в приоритете только собственный кайф — то иди-ка ты помоги себе собственноручно, но не трать понапрасну чье-то время и не пересирай настроение. Хочешь взять — сначала отдай по полной. Если Лилии нужно медленно и сладко, то она это получит, даже если он зубы в порошок сотрет."
"Но все же он сорвался, не выдержал пытку бездействием, когда Лилия прижалась своим ртом к его, дразня первым прикосновением языка.
Толкнул свой в ответ, вторгаясь и дурея от вкуса и яростного желания позволить себе все и сразу. Дергаными движениями стянул с округлых плеч халат, вместе с лямками лифчика, негодуя на упрямое нежелание несносной ткани-преграды просто испариться бесследно. На мгновение отстранился, упиваясь видом представших его взгляду тяжелых полных грудей, запылал еще больше, любуясь резким переходом от загорелых, доступных солнцу мест к нетронутой интимной бледности ниже.
Здесь, на этой молочно-белой гладкости, редкие, так прельстившие его с первого же взгляда веснушки казались крошками хаотично просыпавшегося жженого сахара, и Сергей громко сглотнул, жаждая немедленно опробовать вот те три, совсем рядом со съежившимся коричневато-розовым соском. Вскинул глаза, умоляя уже позволить превратить взаимное изучение-истязание в полноценное насыщение.
