Прошло больше часа, прежде чем я позволила ей прикоснуться ко мне и оторвалась от стены. «Это была паническая атака», – подумала я на следующее утро.
После этого я написала отцу. Я не горжусь этим письмом. Оно было пропитано яростью – уязвленный ребенок кричал в лицо отцу: «Я тебя ненавижу». В нем были слова «вор» и «тиран». На нескольких страницах я описывала свои страдания, депрессию и несчастье.
Я написала родителям, что порываю с ними любые отношения. Я написала, что мне нужен год, чтобы прийти в себя, а потом я, может быть, вернусь в их безумный мир, чтобы попытаться понять его.
Мама умоляла меня одуматься. Отец не сказал ничего.
38. Семья
Докторскую я завалила.
Если бы я объяснила своему куратору, доктору Рансимену, почему не могу работать, он бы помог мне, нашел дополнительное финансирование, обратился в департамент с просьбой о продлении срока сдачи. Но я не объяснила. Я не могла. Куратор не понимал, почему почти год я не отправляю ему ничего. Когда в июле мы встретились в его кабинете, он предложил мне отказаться от этой идеи.
– Докторская диссертация – дело очень сложное, – сказал он. – Ничего страшного, если вы не справитесь.
Из кабинета я вылетела в ярости на себя. Я кинулась в библиотеку и схватила полдюжины книг, принесла их в комнату и свалила на стол. Но мыслить рационально в тот момент я просто не могла, и на следующий день книги перекочевали на мою постель в качестве подставки для ноутбука, на котором я стала смотреть «Баффи – истребительницу вампиров».
Осенью Тайлер поговорил с отцом. Сначала он позвонил маме, а потом перезвонил мне и рассказал об этом разговоре. Он сказал, что мама «на нашей стороне», что она считает ситуацию с Шоном неприемлемой и убедит отца что-нибудь сделать.
– Отец все сделает, – сказал Тайлер. – Все будет хорошо. Ты можешь приехать домой.
Через два дня у меня снова зазвонил телефон. Я поставила «Баффи» на паузу и ответила. Звонил Тайлер. В семье произошел взрыв. Тайлер как-то неуверенно себя чувствовал после разговора с мамой, поэтому позвонил отцу, чтобы узнать, что он собирается делать с Шоном.
Отец был в ярости. Если Тайлер еще раз заговорит об этом, орал отец в трубку, он вычеркнет его из семьи.
Мне было больно представлять эту сцену. В разговорах с отцом заикание Тайлера всегда усиливалось. Я представляла, как брат согнулся над телефоном, пытаясь сосредоточиться и высказать все, что накипело у него на душе, а отец грубо обрывает и оскорбляет его.
