Я обняла ее, бросила последний взгляд на Олений пик, запоминая все линии и тени. Мама видела, что я положила свои дневники в машину. Она, наверное, поняла, что это значит, почувствовала и приняла. Она позвала отца. Он неловко обнял меня и сказал:
– Я люблю тебя, ты знаешь?
– Знаю, – кивнула я. – Никогда не сомневалась.
Это были последние слова, сказанные мной отцу.
Я поехала на юг. Я не знала, куда еду. Приближалось Рождество. Я собиралась отправиться в аэропорт и ближайшим самолетом вылететь в Бостон. Но тут позвонил Тайлер.
Я давно не разговаривала с ним: после того что произошло с Одри, было бессмысленно общаться с братьями. Я была уверена, что мама рассказала всем нашим родственникам то же самое, что и Эрин: я одержима дьяволом и опасна. И я была права. Мама действительно рассказала это всем. Но потом она совершила ошибку.
Когда я уехала из Оленьего пика, мама впала в панику. Она боялась, что я позвоню Тайлеру и он проникнется ко мне сочувствием. Она решила опередить меня и опровергнуть все, что я могла ему сказать.
Но мама просчиталась. Она не подумала, как прозвучат ее отрицания, взявшиеся ниоткуда.
– Конечно, Шон не убивал Диего и не угрожал Таре ножом, – твердила мама Тайлеру, но он никогда не слышал этой истории, ни от меня, ни от кого другого.
Повесив трубку после разговора с мамой, Тайлер тут же перезвонил мне, чтобы узнать, что случилось и почему я не обратилась к нему.
Я думала, что он сочтет меня лгуньей, но этого не произошло. Он сразу же принял ту реальность, которую я отрицала целый год.
Я не понимала, почему Тайлер верит мне, но он рассказал мне собственную историю, и я вспомнила: Шон ведь был и его старшим братом тоже.
После этого Тайлер начал проверять родителей, осторожно и спокойно – так умел только он. Он намекал, что, возможно, они неверно оценили ситуацию, возможно, я и не одержима дьяволом. Может быть, я вообще не так плоха, как им кажется.
Сочувствие и понимание со стороны Тайлера должны были бы меня утешить, но воспоминания о сестре были еще слишком свежи, и я не спешила довериться брату.
Я знала, что, если Тайлер вступит в конфликт с родителями – настоящий конфликт, – они заставят его выбирать между ними и мной, между мной и остальной семьей. А по опыту Одри я понимала: он выберет не меня.
Стажировка в Гарварде закончилась весной. Я полетела на Ближний Восток, где продолжал работать Дрю. С трудом, но мне все же удалось скрыть от Дрю, насколько плохо обстояли у меня дела. По крайне мере, мне так казалось.
