А может быть, я просто придумала это, потому что сама чувствовала то же самое. В дневнике я записала: «Сегодня я сделала фотографии, которые помогут мне забыть рощу. На них мы вместе с папой, и мы счастливы. Они доказывают, что это возможно».
Когда мы вернулись в Гарвард, я предложила заплатить за отель. Родители отказались. Целую неделю мы теснились в моей крохотной комнатке. Каждое утро отец поднимался по лестнице в общий душ, прикрывшись лишь небольшим белым полотенцем. В университете Бригама Янга я почувствовала бы себя униженной, но в Гарварде лишь пожала плечами.
Я стала выше смущения. Какая разница, кто его увидит, что ему скажут и как поражены будут его видом? Мне было важно его мнение; это его я теряла.
Настал последний вечер, а я все еще не возродилась.
Мы с мамой хозяйничали на общей кухне, готовили картофельную запеканку с мясом. Еду мы принесли в комнату на подносах. Отец спокойно рассматривал свою тарелку, словно был один. Мама что-то сказала про еду, потом нервно рассмеялась и умолкла.
Когда с едой было покончено, отец сказал, что у него есть для меня подарок.
– Я за этим и приехал, – добавил он. – Я хочу дать тебе благословение священства.
В мормонской вере священство – это сила Бога на земле. Это сила совета, исцеления больных и изгнания демонов. Она дается мужчинам. Настал решительный момент: если я приму благословение, он очистит меня. Он возложит руки на мою голову и изгонит злую силу, которая заставляла меня говорить то, что я говорила, и сделала изгнанницей в собственной семье.
Мне нужно лишь покориться, и через пять минут все кончится.
Я услышала собственное «нет».
Если я уступлю сейчас, я проиграю не только в споре. Я потеряю власть над собственным разумом. Именно такую цену я должна была заплатить.
Отец изумленно уставился на меня, потом заговорил – не о Боге, а о маме. Травы – это ее божественное предназначение, дар Господень. Все, что происходило с нашей семьей, каждая травма, каждое приближение к смерти, было связано с нашей избранностью, нашей особостью.
Господь все это устроил, чтобы мы могли отречься от медицинского истеблишмента и свидетельствовать о силе Его.
– Помнишь, как Люк обжег ногу? – спросил отец, словно я могла об этом забыть. – Таков был план Господа. Это была программа. Для твоей матери. И когда это случилось со мной, она была готова.
Взрыв, ожог. Это величайшая духовная награда – быть живым свидетельством силы Господней.
