Девять дней семья пряталась в доме рядом с телом матери. В конце концов переговорщикам удалось убедить Рэнди. Он был арестован.
Последнее предложение я перечитала несколько раз, не в силах понять. Рэнди Уивер остался жив? А знал ли об этом отец?
Я читала дальше. Народ был в ярости. Почти все крупные издания напечатали статьи, в которых правительство обвиняли в чудовищном пренебрежении человеческой жизнью. Министерство юстиции начало расследование. Начались слушания в сенате. В результате было рекомендовано провести реформу правил задержания, особенно в части применения оружия.
Уиверы подали иск правительству за убийство Сэмми и Вики Уивер на двести миллионов долларов, но отозвали заявление, когда правительство предложило выплатить трем дочерям Вики по миллиону долларов каждой. Рэнди Уивер получил сто тысяч долларов, и все обвинения с него были сняты. Все крупные новостные агентства взяли у него интервью, а позже он вместе с дочерью написал книгу. Теперь же он зарабатывал на жизнь, выступая на оружейных выставках.
Если и были попытки что-то скрыть, то неуспешные. Об этом писали газеты, велось официальное расследование, было привлечено внимание общественности. Разве это не мерило демократии?
Но одного я не могла понять: почему федеральные агенты окружили дом Рэнди Уивера? Почему он стал их целью? Я вспомнила, как отец говорил, что такое может случиться и с нами. Он всегда твердил, что однажды правительство придет за теми, кто сопротивляется промыванию мозгов и не пускает своих детей в школы.
Тринадцать лет я считала, что правительство преследовало Рэнди Уивера именно по этой причине: они хотели заставить его отдать детей в школу.
Я вернулась к началу статьи и прочитала все еще раз. Но на этот раз я не стала пропускать ничего. Судя по всем источникам (и по словам самого Рэнди), конфликт начался, когда он продал два обреза агенту под прикрытием, с которым познакомился на собрании «Арийских наций». Я перечитала это предложение несколько раз, прежде чем мне стало ясно: главным в этой истории было не домашнее обучение, а приверженность идее верховенства белой расы.
Правительство не собиралось убивать людей за то, что их дети не ходят в школу. Теперь мне все стало ясно. Я не понимала, как могла верить чему-то другому.
Отец считал правым только себя и верил только себе – после первой аварии, после второй, после моей травмы, после пожара, после падения Шона с палеты. Это мы платили за все."
"Я даже подумала, что отец лгал нам.
