Магическая ловушка оказалась довольно сложной. И хотя было интуитивно понятно, куда направлять магию, возилась я долго.
К гулу голосов за воротами я старалась не прислушиваться. Иногда мне казалось, что сквозь шум прорываются визгливые нотки голоса Иды или яростное шипение Крона. Вот уж кто попытается сделать так, чтобы Бешеную убили. О том, что ректор может не разрешить оставить байланга, я старалась не думать.
Для этого пришлось полностью сосредоточиться на своем деле. Я медленно и аккуратно сняла цепь, а затем остатки упряжи.
Я боялась, что собака попытается удрать, как только я освобожу крылья. Но она только сыто икнула и расправила их, милостиво позволяя мне обработать воспаленную кожу в тех местах, где в нее впивались звенья."
"Наверное, прошло не меньше часа, прежде чем я закончила смазывать раны байланга. Правда, мне еще предстояло расчесать спутанный мех. Но для этого собаку придется искупать, и я не понимала, как это сделать. Пока я стояла и ломала голову, дверь за моей спиной тихо скрипнула.
Только в этот момент я поняла, что за воротами наступила долгожданная тишина.
Я обернулась и увидела, что своим вниманием нас почтил ректор. На суровом лице застыла маска равнодушия. За его спиной стоял куратор, и оба они смотрели на байланга. Бешеной эти взгляды не понравились, и она тут же оскалилась. Из горла собаки вырвался рык. Я поспешно цыкнула на нее и обхватила огромную морду. Наверное, это смотрелось ужасно глупо. Но ректор выразительно хмыкнул, а затем обратился к Вестейну:
— Под твою ответственность.
Куратор покладисто кивнул, и они оба вышли. Вовремя, мне как раз ужасно хотелось кинуться Вестейну на шею, а делать это было ни в коем случае нельзя… Но в этот момент мне казалось, что я люблю его еще больше. Так, погодите, какое еще “люблю”?! Никаких любовей, я сюда учиться приехала, он куратор, а у меня… собака больная, вот!
От непрошенных мыслей и проснувшейся совести я решила избавиться проверенным способом — тяжелым физическим трудом.
К счастью, повод имелся. Точнее, уже бессовестно дрых, сунув голову под крыло.
Сначала нужно было прополоскать все тряпки, вылить грязную воду, налить чистой в миску, избавиться от цепей и упряжи. Куда деть остатки ремней с аметистами я не знала. Поэтому вышла с ними из загона и замерла в растерянности.
Справа раздался знакомый голос:
— Ну ты даешь!
Я обернулась и увидела Хеймира. Тира отстранилась, но я успела понять, что помешала страстным объятиям.
