Пусть я давно не играю, но душа у меня все так же наивная, и немного я не от мира сего. Вот сейчас приземляюсь. Ну это так. К слову.
Молчу мгновение и слегка растягиваю губы в улыбке.
– Так что ответ на твой вопрос. Нет, не говорил.
Вадим прищуривается. Чувствует, что я не до конца все сказала, и я продолжаю:
– Так вот. Память у меня музыкальная. Когда разучивала аккорды, всегда запоминала расположение пальцев, иначе на скрипке не поиграешь. И однажды мы спешили на мероприятие, и Петр вспомнил о документах, которые должен был отдать в последний момент.
Словом, так получилось, что я оказалась рядом, когда он набирал код и вытаскивал нужные документы, а я запомнила игру пальцев. Профессиональный навык.
Поднимаю ладонь и в воздухе демонстрирую то, что видела.
– Петр не нажимал банально указательным пальцем на цифры. У него своя методика, видимо, чтобы тот, кто случайно подглядит, не понял, что он набирает, но со мной это дало обратный эффект, мое сознание восприняло этот набор кода проигрышем аккорда, и движение я запомнила…
– Движение, но не цифры? – хмурится Царев.
Умный. Цепкий и хваткий. Сразу же понял, что именно я хотела ему объяснить.
– Да. Я запомнила именно движение. Если положу пальцы на клавиши тире кнопки сейфа, то повторю.
– Повторишь… – выговаривает глухо, – то есть сама должна…
Сжимает губы в жесткую линию, и морщинка поперек бровей становится более акцентированной.
– Ладно, Нина, забудь о том, что сказал. Это исключено. Ты в его дом не вернешься.
Встает резко и отворачивается.
А я опять на спину широченную пялюсь, на крутую линию позвоночника и вижу, как Вадим пальцы в кулаки сцепил, ощущаю даже отсюда, насколько напряжено его тело, и сползаю со стула тихонечко, подхожу к хищнику со спины и чувствую, как он напрягается сильнее.
Интересные реакции у него, как у человека, всегда готового отразить удар в спину.
Обнимаю Вадима и утыкаюсь лицом промеж его лопаток, вдыхаю остропряный аромат его тела, который сразу же действует на меня подобно афродизиаку.
Резко разворачивается, обнимает меня и притягивает к своей груди, а слушаю мерный стук его сердца и сожалею…
Сожалею о том, что у нас с Царевым все так произошло, что он не пришел на наше свидание… Все у нас могло бы быть иначе… Но в нашу историю с Вадимом вклинился Станиславский и упек Вадима в тюрьму, и сейчас… пытается воплотить в жизнь свои планы…
Наконец, поднимаю голову и говорю Вадиму со всей серьезностью:"
"– Я вернусь в дом и открою сейф.
Заберу документы.
