Качаю головой, а сама… сама вспоминаю отвязного парня, для которого я играла…
Он всегда сидел слишком далеко, и его черты сливались из-за освещения, которое било по моим глазам, но теперь… теперь я улавливаю схожесть…
Это он. Вадим Царев. Мой тайный поклонник. Мой молчаливый собеседник в ночи. Сколько мы понаписали друг другу, а я… я рассказывала ему о своих переживаниях, о стремлениях, о мечтах…
Жаловалась, что у меня не получается отыграть то или иное произведение без запинки, а он… он всегда подбадривал и говорил, что нужно стремиться к своей цели, нужно достигать желаемого, а еще… еще он писал, что у меня все обязательно получится, потому что моя игра заставляет его приходить на концерты снова и снова…
В глазах начинает нестерпимо жечь.
Не знаю, о чем именно я сожалею сейчас…
О том, что все так случилось, или о том, что я проплакала всю ночь, когда поняла, что мой тайный поклонник перестал мне писать, а потом его номер и вовсе был заблокирован.
Я плакала, а подружки называли меня дурой и говорили, что, вероятно, это какой-то маньяк был, от которого я вовремя избавилась…
А потом… потом появился Петр… с цветами…
Прикрываю веки, затем собираюсь и вновь смотрю на Вадима, который будто в своих мыслях пребывает, не реагирует.
– А дальше… что было с тобой дальше? – спрашиваю, а сама сжимаю дрожащие руки.
– Ну… бравые полицейские нашли у меня мешочек в кармане, который каким-то волшебным образом там появился аккурат перед шмоном. Приговор грозил серьезный.
Но я никогда не сдаюсь, Нина. Характер такой. Нас бьют, а мы крепчаем – слышала такое выражение?!
Киваю. Слов нет.
– Конечно же, я разрулил ситуацию, но когда меня выпустили…
Опять бросает на меня странный и пронизывающий взгляд.
– Прошло время… достаточно времени… обвинения были сняты. Дело при наличии хорошего адвоката было расшатано.
Делает еще один глоток, а я наблюдаю, как его кадык дергается на мощной шее. Сильный хищник. Грациозный. Глаз оторвать невозможно.
– А что случилось затем?! – спрашиваю, но сама уже внутренне интуитивно знаю ответ.
Вскидывает бровь и улыбается как-то жестко, опасно и безумно сексуально. С вызовом.
– Когда разрулил все, девушка из консерватории больше не играла…
Вадим отталкивается от столешницы, на которую опирался бедром до этого, и медленно, подобно зверю, идет на меня, оглушая правдой:
– Она стала женой моего злейшего врага.
Хмурюсь. Слова Вадима царапают.
