– Опохмелиться мне точно не нужно, – машу бутылкой воды, которую уже успела ополовинить, пытаюсь шутить, и мужчина отвечает скупой улыбкой.
Глаза у него все так же чуточку прищурены, словно он изучает меня, хочет понять.
Занимаю место перед Вадимом и зажимаю ладони коленями. Не знаю, куда себя деть. Сложно начать. Сложно довериться.
Пауза все длится, а Вадим не спешит мне как-то помочь или начать нашу беседу. Он мне не помогает. Всецело оставляя принятие решения за мной.
Он хороший психолог или просто очень проницателен.
Наконец, поднимаю на него глаза и проговариваю тихо:
– Я не знаю, с чего мне начать.
– Начать всегда сложно, – говорит, слегка улыбнувшись, – я так понимаю, что с момента твоего пребывания в клубе вчера что-то изменилось?
– Да… изменилось…
Выдыхаю. Опускаю взгляд. Почему-то мне стыдно говорить Вадиму все то, что я должна сказать, мне требуется собраться с мыслями и силами, но Царев не облегчает мне задачу, наоборот, его следующая фраза выбивает меня из колеи:
– А ты все такая же, Нина, не меняешься… а меня ты так и не узнала…
Смотрю на Царева и не понимаю, о чем он.
Что-то скребется в памяти, но ускользает. Хмурюсь и пожимаю плечами, а Вадим лишь улыбается.
– Знаешь, никогда не думал, что полюблю классическую музыку, но однажды я случайно забрел на концерт, слушал вполуха, да все ждал, когда эта пытка закончится, но на сцену вдруг вышла девушка.
На ней было черное приталенное платье с белым широким воротником, волосы длинные, собранные на висках. И стоило мне посмотреть на нее, как что-то внутри дрогнуло.
Я просто смотрел на эту девушку, которая будто была не от мира сего. На сконцентрированном лице читалась собранность и внимательность, а потом… потом эта девушка приложила скрипку к плечу и заиграла…
Что-то резкое такое, острое, заставляющее всего обратиться в слух и отбросить зубочистку, которую я гонял во рту от нечего делать…
– Каприз Паганини… – вдруг выдаю едва слышно, и Вадим кивает.
Та девушка меня просто очаровала, и я… не знаю, что я испытывал… тогда я еще не был тем, кем стал, и не знал, как подойти к ней… Я просто приходил на ее концерты и слушал, восхищался, понимал, что девушка эта не просто талантливая… она – виртуоз, и пусть я не особо фанател от классики, я сделал себе зарубку и приходил на каждый ее концерт и дарил хризантемы.
Ровно семь штук. Белоснежные.
Стоит Цареву это сказать, как я вздрагиваю. У меня был поклонник, который дарил мне цветы и… он писал мне сообщения.
Я не видела его.
