– И что я должен был им сказать, когда еще ничего не случилось? Что кто-то замышляет убийство? Вот что я вам скажу, mon enfant[42], если человек намерен убить другого человека…
– Вы могли бы предупредить жертву, – не отступала Памела.
– Иногда, – сказал Эркюль Пуаро, – предупреждать бесполезно.
– Вы могли бы предупредить убийцу, – медленно проговорила Памела, – показать ему, что вы знаете о том, что он замышляет…
Пуаро одобрительно кивнул:
– Да, этот план получше. Но даже тогда вам следует принимать во внимание главный порок преступника.
– То есть?
– Самонадеянность. Преступник никогда не верит, что его преступление будет раскрыто.
– Но это же абсурд! Это глупо! – воскликнула Памела. – Это не убийство, а детский сад какой-то! Полиция сразу же арестовала Дугласа Голда прошлым вечером.
– Да. – Он задумчиво добавил: – Дуглас Голд – очень глупый молодой человек.
– Невероятно глупый! Я слышала, что они нашли остаток яда – как он там называется?
– Какая-то форма строфантина.
Сердечное средство.
– Они нашли остаток яда в кармане его смокинга!
– Именно так.
– Невероятная глупость! – повторила Памела. – Возможно, он хотел избавиться от него, но шок от того, что отравил не того человека, парализовал его. Как такой момент смотрелся бы на сцене! Любовник подсыпает строфантин в стакан мужа, и когда тот отвлекается, его стакан выпивает жена… Представьте себе этот жуткий момент, когда Дуглас Голд оборачивается и понимает, что убил любимую женщину! – Ее передернуло.
– Ваш треугольник. Извечный Треугольник! Кто бы мог подумать, что все закончится так?
– Я этого опасался, – пробормотал Пуаро.
Памела набросилась на него.
– Вы предупредили ее, миссис Голд! Тогда почему вы не предупредили и его?
– Вы хотите знать, почему я не предупредил Дугласа Голда?
– Нет. Я говорю о капитане Чантри. Вы могли сказать ему, что он в опасности – в конце концов, помехой был как раз он! Я не сомневаюсь, что Дуглас Голд надеялся заставить жену дать ему развод – она слабовольная маленькая женщина, влюбленная в него по уши.
Но Чантри-то чертовски упрям! Он был решительно настроен не давать Валентине свободы.
Пуаро пожал плечами.
– Я бы ничего не добился разговором с Чантри, – сказал он.
– Может, и нет, – согласилась Памела. – Скорее всего, он сказал бы, что сам способен о себе позаботиться, и послал бы вас к чертям. Но мне все равно кажется, что можно было сделать что-нибудь еще.
