И сыщик сказал просительно:
– Этот человек сейчас сидит в тюрьме в Петербурге. За то, чего не совершал. Посмотрите, пожалуйста. Вы можете помочь, по-христиански.
Домовладелец, видимо, никогда не слышал от полиции таких речей. Он смутился и ответил:
– Да-да, конечно. Давайте. Грех не помочь. Надо еще Гаврилу-дворника позвать. Он хоть и пьяница у меня, но ум пока не пропил. Всех помнит. Гаврила!
Явился веселый парень с испитым лицом.
– Чево?
– Вот, глянь. Был у нас такой?
Дворник взял карточку и тут же уверенно сказал:
– То ж господин Дуткин! Петербургский житель.
Большой человек! Цере… море…
– Церемониймейстер, – подсказал Лыков.
– Вот и я говорю: цереморемесер. Частенько у нас бывает! Завсегда мне целковый дает, когда я ему калитку отворяю.
– Вспомни, а в воскресенье пятого июня он тоже приезжал?
Гаврила наморщил лоб:
– В воскресенье? В позапрошлое? Был! Не с самого утра, но был.
– Точно?
– Точно. Я почему запомнил? Рупь он мне дал, да рваный. Я его потом в лавке обменял.
– Так-так. В котором часу прибыл, не помнишь?
– Хм… Давно, барин, дело-то было… Ага! Приехал напримерно к обеду, часам к двум. А уехал в восемь. Я ему еще извозчика до Николаевского вокзала рядил. Снова рупь заработал!
– Кто-то может это подтвердить?
– Анфису спросите, она Клотильде всегда прислуживает.
– Анфиса – моя горничная, – пояснил Игумнов. – Наверху убирается за отдельную от жильцов плату.
– Будьте добры, позовите ее, пожалуйста.
Пришла толстая рябая девка с хитрыми глазами и все подтвердила.
Да, приезжал вот этот барин. Раз в месяц появляется. Богатый! В позапрошлое воскресенье тоже был, точно. Она его в щелку меж занавесок наблюдала. Полдня прокувыркался с Клотильдой да и уехал."
"Алексей забрал дворника и горничную и повез их в Гнездниковский переулок. Там чиновники сыскной полиции записали их показания, после чего Лыков нанял извозчика отвезти свидетелей обратно. Перед этим он еще раз расспросил Гаврилу с Анфисой. Они хором заявили, что Клотильда была чем-то сильно напугана.
Торопилась съехать и адреса нового не сказала, хоть они и спрашивали. Бранилась, что ломовик запаздывает. Никогда они доселе француженку такой не видели… Надворный советник показал им фотопортрет Ефима Цыферова и словесно описал Агейчева, но прислуга их не опознала.
Закончив дела, Лыков напился чаю в кабинете у Эффенбаха и условился с ним об ужине. Про встречу с «губернатором» Даниловских пещер он не сказал ни слова.
