Думал, подкачу, гляну, за кем Белый так носится. Силы не рассчитал. А Федор Львович не любит, когда на его территорию заходят.
– Так сваливай отсюда! – предлагаю я, а голос дрожит.
– Я бы свалил, но мне нужны бабки, – возражает Косой, – так сказать, моральная компенсация. Не зря ведь я полгода торчал в СИЗО по наводке Белого... Знаешь, я даже рад, что и ты здесь оказалась.
Я пытаюсь оттолкнуть Косого, но он лишь сильнее наваливается на меня, придавливая к стене.
– Случайно, но мне такое по кайфу, – продолжает бормотать парень, – я полгода баб не трахал.
А тебе, смотрю, похрен с кем, раз для Белого койку греешь.
– Не трогай меня! – выкрикиваю я, а лезвие сильнее входит под кожу.
– Дура! Теперь шрам останется! – качает в наигранном сожалении головой мой обидчик."
"Я всхлипываю, когда он отодвигает нож от моей щеки. Удивительно, но у меня выходит вскинуть колено и ударить Косого в пах.
Одновременно я отталкиваю его от себя и бегу по коридору к входной двери.
Не успеваю ее открыть. Мужская рука больно хватает меня за волосы, тянет резко так, что меня отбрасывает назад.
– Пойдем, сейф покажешь, заодно и трахну тебя как следует. Хоть настоящего мужика попробуешь, – каркает он мне на ухо.
Я пытаюсь вывернуться. Чувствую, как крепкая хватка выдирает волосы. Но Косой упрямо тащит меня обратно по коридору, прямо в спальню.
Кричу в голос. Угрожаю. Требую. Прошу. Захлебываюсь слезами. Но в ответ слышу лишь пошлые обещания.
– Отымею тебя хорошенько, тебе понравится, – обещает он мерзким, гнусавым голосом.
На какие-то доли секунды я теряю сознание от боли и шока.
Прихожу в себя, когда дверь в нашу с Федей спальню закрывается с тихим щелчком. Косой швыряет меня на кровать, а у меня нет сил, чтобы подняться.
Во время падения я больно ударяюсь головой о спинку кровати. Я знаю, что на ней – красивые кованные лепестки. И сейчас именно они вспарывают болью мой затылок.
Последнее, что я вижу – мерзкую улыбку Косого надо мной.
***
Белый тормозит на самой ближайшей к дому заправке. Пока заливается полный бак, Федя смотрит на пакеты с покупками.
Ну, да, бывает. Слегка перегибает, наверное. Зато у девочки теперь есть все, что нужно для зимы. Да и договаривается Белый, если вдруг фасон и не понравится, или размер все же не тот, то поменять можно, и шубу, и шапки, и всю прочую одежду.
Кривая улыбка рассекает лицо. Белый уже привык улыбаться, малышка меняет не только его жизнь, но и его самого. Потому вопрос о дальнейшей судьбе их отношений дело решеное.
