Не весит ничего совсем. Тонкие косточки скул выделяются под кожей. Кожа, и без того нежная, становится фарфоровой, почти прозрачной.
Белый сжимает зубы до хруста. Несется к тачке. Осторожно укладывает девочку на заднее сиденье.
Федю колошматит изнутри. Но снаружи – лед. Иначе не довезет. А такое просто исключено.
Не успевает захлопнуть дверь. Подается ближе. Прижимается ртом к горячему лбу.
– Я здесь, родная, я рядом, – шепчут, как мантру, губы.
Она не слышит. Федя это понимает. Но земля уходит из-под ног, когда он разбирает сиплое:
– Федя-Федечка!
Господи, ну какой он «Федечка»? Он Белый.
Федя Белый. Максимум – Федор Львович.
Но спорить некогда.
Федя прыгает за руль. Мчит вперед, по размытым дорогам. Крыльев нет, а летит.
Потому что его девочка за его спиной.
***
За рекордное время Федя добирается до районной больницы. В приемных покоях темно, но Белый всех поднимает на ноги. Включая главврача и санитарок.
Вопрос денег не стоит. И седовласая женщина средних лет это понимает.
После первичного осмотра в присутствии Белого врач ставит диагноз.
ОРВИ. Но поскольку организм девушки истощен, обычная простуда выдает такие кульбиты.
Как и сердце Феди.
Он видит, как сильно изменилась девочка. Тонкие косточки выступают под одеждой. Кажется, Белый может спокойно сомкнуть пальцы на ее талии.
Как же так, родня? Зачем...
– Подскажите, я ведь не ошиблась? Это вы приезжали с нашим губернатором? – несмело и вежливо интересуется главврач.
Федя хмуро кивает. Он не любит пользоваться служебным положением в личных целях.
Да и нет уже, той службы. Но сейчас Белый готов даже душу дьяволу продать.
А Слава поймет, поддержит.
– Мы сейчас поставим укол и систему, – продолжает говорить врач, – постараемся снизить температуру. А после будем наблюдать."
"Федя обводит взглядом палату. Судя по всему, это что-то типа VIP. Но к херам такую випку, если через щели в окнах дует ветер, а на голову сыпется штукатурка.
– Тут вы правы, – вздыхает женщина, – бюджет нам не выделяют. А собственных средств, как вы понимаете, нет.
Федя садится на табурет рядом с койкой. Берет тонкую ладошку в свою. Перебирает хрупкие пальчики.
Ему срать, как он выглядит сейчас. Санитарки пялятся на него, под любым предлогом заглядывая в палату.
Он сидит. Не сводит глаз с бледного личика малышки.
Испарина со лба исчезает. Феде кажется, что маленькой становится лучше. По крайней мере, кожа уже не такая горячая. Но игла от капельницы все еще некрасиво врезается под кожу.
