Где сейчас Федя? Что с ним? Здоров ли? Почему не звонит? Он ведь обещал? Забыл номер?
Все, что мне удается узнать: Белый ушел с поста и теперь не работает на Вратислава Павловича. Совсем недавно Поля шепнула по секрету, что Федор им звонил.
Им – звонил. А мне нет?
Злюсь на него. Ненавижу. Умираю.
Листаю снимки со свадьбы Полины.
В моем телефоне есть всего две важные фотографии. На одной – Федя стоит вполоборота и курит. Он не видит, что попадает в кадр. И здесь он привычно собран, сосредоточен, пугает ухмылкой и цепким взором черно-синих глаз.
На втором снимке фотограф умудряется подловить Белого совсем с иного ракурса. Мне хочется верить, что именно тогда Федя смотрел на меня. Могу ведь я помечать? Так легче справляться с тоской.
Начинаются занятия. Удивительно, но Олега Петровича больше нет среди педагогического состава. Никто не знает причины его увольнения. А я могу лишь догадываться.
Октябрь вступает в свои права. Учеба становится моей отдушиной и спасением. Тем, что невозможно у меня отнять.
От университета до моего нового жилья несколько минут пешком.
И каждый день я прогуливаюсь после пар, игнорируя приглашения девочек с потока посидеть, отвлечься, потанцевать в клубе. Мне ничего не нужно из этого. Громкую музыку я ненавижу. Ненавижу людей. Лживые улыбки. Громкие слова. Всех ненавижу.
За октябрем неизбежно наступает ноябрь. И я уже начинаю думать, что Белого я придумала. Нет его. Не существует. Только почему так ноет сердце?
Да и пусть ноет. Это всего лишь орган. Мышца. Разве она может испытать тоску, печаль? Разве мышца может страдать?
Сегодня опять льет дождь.
Барабанит по стеклам. По карнизу.
Смотрю на эти капли. Пытаюсь стереть их рукой, но они по ту сторону окна.
– Я пирог принесла, – говорит мама, приближаясь ко мне.
Я вожу пальцем по стеклу. Рисую буквы. Сами собой они складываются в одно единственное имя. Это имя ранит меня. Все еще ранит. И я не знаю, как быть с этим. Совсем не знаю.
– Спасибо, мам, – шепчу я, взмахиваю рукой, стираю написанное ладонью. – Я не голодна.
Потом поем.
– Когда? Через месяц? – фыркает мама, обнимает меня за плечи. – Ты очень похудела, девочка моя. Одежда висит, как на швабре. Хочешь, купим новые вещички?
– Оверсайз нынче в моде, ма, – возражаю я.
Вчера Полинка притащила полный пакет новых шмоток. Мне ничего не нужно. Но отказать подруге я не смогла. Пришлось брать. А пакет так и лежит в шкафу, не разобранный.
Я теряю себя. Я это чувствую. Время словно течет сквозь пальцы. Минута за минутой.
