Отец будет спрашивать, ругаться, расстроиться, – заговаривает Надия и поворачивается к Белому: – Я есть хочу.
Черт! У него такое чувство сейчас, что не объяснить. Щемит между ребрами. Не продохнуть. Даже моргнуть не получается, потому что она тянет его к себе.
Взглядом тянет. Улыбкой. Запахом своим обалденным.
На автомате Белый запускает движок. Вот бы так же легко отыскать кнопку, которая в ответе за башку Феди. Чтобы нажать и вернуть мозги на место.
С трудом водит пальцем по экрану навигатора. Неплохой ресторан рядом.
В двух кварталах.
Надия удобнее устраивается в кресле. Прикрывает глаза. Федя на каждом светофоре жадно ловит взглядом черты девичьего лица.
Локоны растрепались. Хочет заправить из ха ушко. Не решается.
Если коснется, он пропал. А так, хоть какая-то видимость контроля.
***"
"Парковка перед заведением забита. Час-пик, вряд ли есть свободные места в приличном кабаке. Но Федя не собирается сдаваться, если малышка хочет поужинать, она поужинает.
Белый бросает ключи от тачки пацану-парковщику.
Ведет малышку вверх по ступеням, придерживает перед ней дверь. Сам охреневает от своей галантности. Белый в жизни не водил девушек по ресторанам. Да ему, собственно, до такой малышки – как до звезд пешком.
– Извините, у нас все столики забронированы, – дежурно улыбается официант.
Федя молча сует пару купюр в руку мужику.
– Вот этот, вижу, свободен, – хмуро цедит, кивает в угол.
– Да. Вы правы, – расплывается в улыбке работник заведения.
Белому один хрен, чем питаться. Но голод просыпается зверский.
Малышка, слегка смущаясь, изучает меню. Делает заказ. С иностранными языками у Феди туго, но он моментально уплывает, слыша, как легко и красиво произносит Надия названия блюд. Черт, французский теперь у Белого самый любимый, стопудово.
– А вы, наверное, мясо предпочитаете, да, Федор Львович? – улыбается ему.
Тебя предпочитаю, родная.
У него сводит челюсть, с такой силой он сжимает зубы, чтобы не брякнуть этого вслух. Пытается отвлечь себя от ненужных мыслей и фантазий.
Официант сваливает.
Федя вынимает пачку сигарет из кармана. Автоматом хлопает по пиджаку, в поисках зажигалки.
– Здесь места для некурящих, – негромко поясняет малышка, кося взор на табличку, возвращает глаза на Белого, улыбается еще шире.
Сигарета остается зажатой между губами. Твою ж мать! Он сейчас сожрет эту сигарету, раз курить нельзя, настолько сильно ему нужен никотин, или хоть капля чего-то горького.
Надия отвлекается на телефон. Что-то печатает одной рукой.
