"
"Она и учиться уехала подальше, чтобы не видеть Белявского. А стоило однажды приехать в гости к Ясмине и Сеньке, увидеть там свежие фотки Бори, как все вернулось с какой-то удвоенной силой.
Любава никому не рассказывает о своих чувствах. Просто строит план. Впрочем, не план, так, короткие зарисовки.
Барновская выясняет, что семью брата будет встречать именно Борька. Договаривается, чтобы ее тачку пригнали к аэропорту. Подгадывает, чтобы рейсы были примерно в одно время.
Нет, она не намеренно врезается в машину Белявского.
Это чистой воды случайность. Но все выходит даже лучше, чем Люба мечтала.
А дальше, в особняке деда, все уже идет совсем не по плану. Но Борины поцелуи и то, что происходит в машине, вселяют в Любаву уверенность, что у нее есть надежда.
Но эта надежда тает, когда Боря так и не приходит в ее комнату.
Отчаяние и разбитое сердце заставляют Любаву творить глупости. А в итоге...
В итоге она лежит сейчас в крепких объятиях любимого человека и пытается уговорить себя, что пора уходить.
Это для нее Боря – любимый и единственный. Это она уже смирилась с тем, что кроме Борьки у нее никого не будет. Это она крадет у судьбы несколько счастливых моментов.
А Боря? Борька убежденный холостяк. Ему не нужны серьезные отношения, особенно, на расстоянии.
– Ну если ты не спишь, у меня есть идея, чем можно заняться, – шепчет он горячо ей на ухо.
Любава улыбается в темноте. Борька все-таки... гигант. Но он чуткий, нежный, ласковый. В ее крови все еще блуждают отголоски удовольствия, что щедро дарит ей любимый.
– Борь, я, наверное, поеду, – неохотно шепчет Любава.
– Не пущу, – трясет головой Белявский. – Ты теперь моя, Любава.
– Брось, Боря, – как можно спокойнее и легко говорит девушка, – мы ведь договаривались. Просто секс. Я ни на что не претендую. Через три... уже через два дня я уеду.
– Кто ж тебя отпустит, Любава? – бормочет Белый и жадно водит губами по обнаженной груди, целует острые вершинки, трется о нежную кожу щеками. – Я теперь с ними неразлучен. Хорошие мои.
Красивые мои.
– Белявский! – возмущенно стонет Люба.
– Если хочешь, можешь спать. А мы пока тут, пообщаемся. Я буду уговаривать их, чтобы повлияли на тебя, – бормочет Борька, дурачась, но Люба не может скрыть улыбку, а после начинает смеяться.
– Боря, ты псих, – словно по секрету говорит Люба.
– Еще какой! – кивает Белявский и уже в губы шепчет: – Я как увидел тебя там, в аэропорту, так и сошел с ума. Ты как наваждение. Хочу тебя, малышка.
– Боря...
