Сердце в горле бьется. Аварийным пульсом отбивает частую неровную дробь во всех контрольных уголках моего организма. Я хочу дать ему знак. Заорать как сирена, так громко, чтобы стекла зазвенели.
Но что-то не дает.
— Кстати, я… Я не поздравила тебя с днем рождения… — выхожу на первую попавшуюся скользкую дорожку, просто понимая, что с чего-то должна начать. — Я не поздравила в этом году, потому что должна тебе с прошлого."
"Саульский не двигается. Прищуриваясь, смотрит мне в глаза. Без разницы, что он там видит.
Мне больше не нужно скрывать свои чувства. Но почему же он не двигается? Мне сейчас физически необходимо ощутить его присутствие, тяжесть и тепло тела. Взял бы хоть за руку… Раньше я бы сделала этот шаг, но сейчас, будто закостеневшая, не в силах пошевелиться.
— Юля…
— Рома, — начинаем говорить одновременно. Не похоже, что у него что-то важное. Кажется, он пытается меня остановить. А я не должна останавливаться! Тараторю, пока хватает смелости. — Я тебя поздравляю! Желаю, чтобы у тебя все всегда было хорошо.
Потому что… — тут уже теряюсь. Не могу сложить чувства в слова. — Ты для меня… Я… Рома… С тобой я взлетала выше неба… Только с тобой… Ты был самым важным… Самым-самым! — выпаливаю горячим шепотом и, не выдержав накала эмоций, опускаю взгляд. Громко сглатываю и, выровняв дыхание, пытаюсь улыбнуться. — Так странно, правда? Все, что с нами произошло. Ты никогда не планировал жениться… Я не думала, что полюблю тебя… Сумасшедший был год… Наш…
Мое неосторожное и сумбурное, но, несомненно, честное признание раскаляет пространство и сковывает нас обоих обжигающими цепями напряжения.
Пока я сама с собой сражаюсь, Саульский продолжает молчать.
— Расскажи и ты мне что-нибудь о том времени, когда мы были вместе. Хоть что-нибудь… — вновь в глаза ему заглядываю.
Чувствую, как мои, собственные, неистово жжет. Моргаю, стараясь не плакать.
Сауль к такому откровению явно не готов. Он резко меняется в лице. Сильно хмурится, пытаясь сдержать истинные эмоции. Отводит взгляд в сторону, затем снова смотрит так, будто пытается понять, чего именно я хочу.
Выглядит изможденным, словно весь этот год не спал.
— Ром… — вновь подталкиваю я. — Ты сказал, что твоя мама умерла в родах. Сейчас ответь, ты только поэтому был против ребенка?
— Только поэтому, — хрипит он.
— Значит… Ты так сильно переживал за меня? Тебе страшно было меня потерять?
В воспаленные глаза Саульского приходит мерцающая темнота. Она поднимается из его души, это я знаю.
