И дело, как ни странно, даже не в сексе. Уже знаю, что спать эту неделю не буду. Не хочу, чтобы она здесь находилась. Не хочу, чтобы была одна. Не хочу, чтобы плакала. Во всем этом попросту нет смысла. Вот только донести это до Юльки сейчас нереально. Не поймет она. Так стоит ли давить силой и причинять еще больше боли? Нет, не стоит. Определенно, нет.
Отстранившись, долго смотрю на девчонку. Мысли принимают непонятный ход. Хаотичный и необъяснимый. Но я и не хочу его распутывать.
Выхожу молча."
"Остаток этой недели, как я и предполагал, тянется, будто туман по долине.
Ползет в никуда. Бесцельно и медленно. Не хочу ничего анализировать и как-то оценивать. Благо есть чем заниматься. Комиссия шуршит днем и ночью. Мы с Назаром прощупываем всех, кто в тот день находился в порту. Крайне легко вычисляем мелкую гниду.
— Он словно и не скрывался. Действовал, как исламский террорист. Лишь бы обойти систему, а то, что след за ним горит, его не заботило, — задумчиво говорит Семен. — После поджога не появлялся. В личном деле есть адрес.
Но не факт, что не липа какая-то.
— Что за адрес? Где живет?
— Да за городом. В Прохладном.
— Звони Косте и Дубу. Выдвигаемся.
— Так, может, подготовиться…
— На месте подготовимся.
Глава 32
Ни ты, ни я, никто на свете не бьет так сильно, как жизнь.
© к/ф «Рокки»
Юля
Папы не стало на Рождество. Он просил меня не плакать. Чтобы исполнить это обещание, я воскрешаю в памяти самые яркие картинки из прошлого. С хриплыми переливами смеха и сипловатым голосом, который, несмотря ни на что, навсегда останется со мной.
Этого у меня никто не отберет. Выбито в душе разноцветными чернилами, там и будет сохранено.
Какие-то воспоминания любимые и заезженные, какие-то всплывают будто впервые.
…Я совсем еще маленькая, боюсь входить в свой первый класс, но, выказывая перед папой силу и смелость, разжимаю его руку и, затаив дыхание, шагаю через порог. Пробравшийся сквозь стекло солнечный луч слепит глаза, но я не отвожу взгляда от учительницы. Я должна хорошо учиться. Папа будет мной гордиться.
Обязательно…
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… — голос хореографа стихает под ударными ритмами музыки.
А я едва ее слышу из-за сбитого сердцебиения. Нахожу папу глазами, улыбаюсь, как нас учили, и по памяти выдерживаю последовательность и скорость движений.
За годы, что я занималась танцами, он пропустил десятки моих выступлений, но помню я те самые, на которых он был. Я никогда не обижалась, если у папы на меня не хватало времени.
