Вот дверь ржаво скрипит, открываясь.
Вот Мурат говорит: «Ты долго».
Его почти не слышно, голос далеко, и погода была ветреная. Кирилл подходит ближе и отвечает: «Это ты пришел рано».
«Потому что чем быстрее с этим закончим, тем будет лучше. Что тебе нужно?»
«А ты разве не хотел поговорить?»
«Не хотел. То, что я хотел услышать, я уже услышал. Тогда».
«Хорошо».
Кирилл смакует паузу, чтобы презрительно сказать:
«Я знаю, что ты это сделал. Больше просто некому».
«Что?»
Мурат звучит растерянно, видимо от испуга, что его так скоро раскрыли.
«Он вытирал о тебя ноги, и ты решил покончить с этим, да?»
«А ты так трусливо сбросил звонок, когда я позвонил тебе! Я всего-то хотел поговорить…»
«Но вначале ты набил руку на его шестерке».
«…убедить тебя, что мне нет никакого дела! Это так, Кир. Я бы никому не рассказал».
«А потом, когда понял, что все идет как по маслу, отравил той же дрянью Илью».
Мурат кричит: «Прекрати!»
Спрашивает в злом отчаянии: «Почему ты так ведешь себя?»
И сам же отвечает: «Ты действительно боишься меня?»
Возникает тишина.
Длится она не больше пяти секунд, но кажется, что целую вечность. За эту вечность Мурат подходит ближе. Его губы дрожат, и ладонь, которую он опускает Кириллу на плечо, дрожит тоже. Лицо Мурата полнится неверием, таким ярким и наивным.
«Скажи мне, ты только поэтому выживал меня, как чумную крысу?»
Без ответа.
«Я бы никому не рассказал. Никому».
Затем едва слышимое: «Ты ничего и не видел».
«Да, я ничего не видел».
И вновь тишина.
Что во время нее происходило, Кирилл уже не помнит, но помнит, что ему пришла в голову глупая мысль закрепить слова Мурата еще более ненадежными словами.
«Обещай».
«Обещаю».
«Тогда сделаем вид, что друг друга не существует».
Мурат мягко и грустно смеется.
«Сделай мы это раньше, мне не было бы так больно. Я такого не заслужил, Кир. Нет, никто такого не заслуживает. Мне жаль, что ты этого не понимаешь. Мне жаль тебя».
Жалость – это самое безобидное, что Мурат мог и может предложить.
Однако Кирилла из прошлого это уязвляет. В его голосе холод сдерживаемого гнева:
«Лучше себя пожалей. Таким, как ты, в мире непросто. Разве ты до сих пор этого не понял?»
Мурат молчит.
«А может, я нравился тебе больше, чем друг? Не бойся, я никому не расскажу».
Усталый досадный вздох.
«Мне надоело это выслушивать. Мне не стоило приходить сюда. У тебя что ни слово, то яд».
«Плохо, что не такой, как у Ильи в соке».
Мурат, набухая гневом, вначале таится.
