Фигур в полный рост немного, зато много либо сидящих на скамейке запасных, либо бегущих по полю. Тут же лица в анфас, в профиль, в три четверти. Улыбающиеся, хмурые, задумчивые. У кого-то волосы стоят торчком, у кого-то зачесаны назад, у кого-то куча кудрей поверх широкой банданы. Мурат недовольно цыкает и выхватывает скетчбук прежде, чем Денис хоть о чем-нибудь подумал.
– Думаю, хватит. Прости, на некоторое тебе нельзя смотреть.
– Да, я понял. Все в порядке.
Мурат молча убирает все в выдвижной ящик. Там на свету лампы блестит глянцем та самая полароидная карточка с выпускного.
Он не выкинул ее! Сердце бросается наутек.
– Сядь ко мне. – Денис хватает за его запястье. Мурат без ропота опускается на кровать. – Расскажи мне, что Лапыгин имел в виду, когда упомянул договор?
На самом деле, это последнее, о чем хочется говорить, но то, что произошло вчера, требует объяснений, и сейчас самое время их получить.
– Ты уверен, что тебе это нужно? – Мурат спрашивает спокойно, без яда, с которым Денис обычно сталкивался, когда разговор уходил не в то русло.
– Кир сказал тогда, что я в курсе всего. Это ведь про то, что я видел их вдвоем? Ты тоже видел? Поэтому они предложили тебе договориться?
– Не совсем. Первый, кто предложил все замять, – это Слава, но он не знал, по какой причине меня травили, и он не знал… про них. Когда Лапыгин попал в больницу, травля прекратилась. Славка договорился с ним, чтоб его шайка нашла другую грушу для битья.
– Ничего не понимаю. Тогда на каком основании Кир устроил вчерашнее дерьмо, если Слава припугнул их еще два года назад?
– Дело в том, что… – Мурат мешкается.
Денис берет его за руку. – С Пеговым у меня когда-то был отдельный разговор. С некоторыми нюансами.
– Какими?
– Не скажу, – он мотает головой. – Не спрашивай больше. Я не хочу это вспоминать. Это тяжело.
– Прости. – Денис неосознанно подается вперед и обнимает за шею. Мурат опускает голову ему на плечо с усталостью дикого, но прирученного кота. – Прости. Пегов, сволота, столько времени водил меня за нос.
Ненавижу.
– Довольно про него.
Шея Мурата в слабых венериных кольцах, кадык дергается, когда он сглатывает. Денис трется щекой о его щеку, гладит по волосам – мягко, боязливо. И Мурат идет навстречу, такой крошечный и трепещущий. Удивительно, как он все еще держится. Кир был прав только в одном – Котов в самом деле сильный. Денис не перестает им восхищаться. Всем им. Прямо сейчас – лицо Мурата в ладонях, смущенное, неподвижное.
